Автор
В зале заставленном глиняными тарелками и шумным весельем царила напряженная тишина - лишь монотонное бульканье бутылей подчеркивало разлад в этой мирной казалось бы вечеринке. Неожиданный приход "Хозяина" и его команды нарушал это покой, их холодные взгляды скользили по каждому гостю как будто искали чего-то необычного или ошибку....
Хочет Иосиф родственников с Кавказа изъять, в кутузку засадить, но чтобы содержание мягкое, чтобы не бить и к стенке не ставить. Для чего только – не понятно."
"– И вот что еще… Там у них еще брат есть, совсем молодой, восемнадцать лет. Не знает он ничего про братьев, жаль будет, если пропадёт. В Москву его надо, в институт, пусть учится, пусть человеком станет. Ты помоги мне по-приятельски. Парень малограмотный, в горах живёт, коз пасёт, трудно ему экзамены сдать будет. Но ты договорись, скажи: товарищ Сталин просил.
– Так, может, квартиру?
– Рано ему квартиру. Нельзя баловать. Разве мы с тобой в его возрасте квартиры имели? Пусть учится, как все. Если денег хватать не будет – я ему дам. Хороший мальчишка, я отца его знал, помог он мне. А долг платежом красен.
И совсем ничего не понял Лаврентий Павлович – двух старших братьев в тюрьму, младшего – в университет. Странная отдача долгов. Но гадать не приходится, когда сам «Хозяин» об одолжении просит.
– Всё сделаю, не беспокойся, товарищ Сталин.
Ночью в далёкой Сванетии в один из домов вломились люди в погонах.
– Открывай. МГБ!
Дом обыскали, всё перевернув вверх дном, разбросав одежду и одеяла, и даже в колодец слазили.
– Собирайтесь. Вот ордер на арест.
Завыла по-волчьи, запричитала мать:
– Это всё он, он! Я знала!.. Будь он проклят!..
Кто «он» понять было нельзя. Но можно было догадаться.
Двух братьев, подталкивая в спины, вывели во двор и посадили в машину.
А младший… За младшим утром пришёл секретарь райкома и увёз с собой, сказав, что на учёбу в Москву и что это распоряжение самого товарища Сталина, который хочет дать мальчику образование.
Враз опустел шумный до того дом. И только мать, катаясь по полу, рыдала, рвала на себе волосы и причитала, как по покойникам…
– Всё это он… он!
* * *Ночь. Спят зэки беспробудным сном, который больше на смерть похож. Умаялись на лесозаготовках. Ворочаются во сне от холода, от вшей, что по ним ползают, но не просыпаются.
– Эй ты, фраер!
Толкает кто-то в ногу. Тянет.
– Чего тебе?
Стоит блатной, лыбится.
– Вставай, разговор есть.
– С тобой, что ли?
– «Сивый» тебя кличет! Давай шустрее, доходяга!
«Сивый»? «Сивый» на зоне человек уважаемый и всесильный, от него иной раз поболе, чем от начальника лагеря зависит. Начальство высоко сидит и зэков, как тех вшей, по отдельности не различает, а «Сивый» в самой гуще, всё у него на виду, про всех всё знает.
