Автор
В зале заставленном глиняными тарелками и шумным весельем царила напряженная тишина - лишь монотонное бульканье бутылей подчеркивало разлад в этой мирной казалось бы вечеринке. Неожиданный приход "Хозяина" и его команды нарушал это покой, их холодные взгляды скользили по каждому гостю как будто искали чего-то необычного или ошибку....
А империалисты всего мира не дремлют, об одном мечтают – лишить страну Советов ее Вождя.
Прибегают офицеры охраны, докладывают:
– Чердак в порядке.
– Подвал осмотрели.
– Гримёрки и сцена проверены.
– На колосниках никого.
– Прилегающие улицы прикрыты нарядами милиции…
И вдруг:
– Там машина…
– Какая?
– Товарища Сталина. У служебного входа стоит.
– Зачем? Кто распорядился? Убрать машину!
– Никак нельзя. В ней водитель. У него бумага.
– Что за бумага?
– С подписью «Хозяина». Он велел машину у служебного входа держать, никуда не отлучаясь.
Начальник охраны осёкся.
– Ничего не путаешь?
– Никак нет. Вы спросите у самого…
– Ты что, охренел? Сейчас спектакль начнётся…
Но, с другой стороны, куда деваться? Не порядок, когда машина и не понятно зачем. Выдернуть бы водителя, да спросить… Но подпись. Она как охранная грамота, которую не перепрыгнешь. Против Его воли идти себе дороже, вмиг на Соловках окажешься или в Магадане.
Зачем машина? Зачем у служебного входа?
Не прост «Хозяин» и не из железа сделан, хоть и Сталин он, но свои личные тайны у него имеются, в которые лучше никого не посвящать, даже охрану.
Но как тут быть? Придётся тревожить «Хозяина», придётся спрашивать, хоть и коленки трясутся.
– Товарищ Сталин… – тихим шёпотом из-за спины.
– Чего тебе, Власик?
– Там машина. Ваша.
– Ну?
– И водитель. Говорит, вы распорядились.
– Машина? Ну, пусть стоит. Если есть машина, то, значит, для чего-то нужна.
На цыпочках уходит начальник охраны, весь в поту и сомнениях. Но понимает. Понимает, что надо держать язык за зубами, чтобы никто из ближнего окружения «Хозяина» о той машине ничего не узнал.
Подозвал охранников, приказал:
– К машине не подходить. Убери оттуда всех. Хотя – нет. Оставь кого-нибудь одного подальше. На всякий случай. И где-нибудь боевую группу схорони.
– А если…"
"– А если Самого увидишь, глаза закрой и под половичок залезь.
Идёт спектакль своим чередом. Балетные танцуют, зрители на сцену смотрят и в полглаза в ложу, где генералиссимус сидит, а за ними охрана в штатском с театральными биноклями зорко следит.
Первый акт.
Второй…
В начале второго акта «Хозяин» встал с кресла. Сказал негромко друзьям-приятелям:
– Я сейчас вернусь.
Вышел из ложи. За ним начальник охраны.
