Автор
Катерина наступила на двадцать первый год и встретилась со сложностями уже в рождественские дни. Весь декабрь был морозным, а тревожные сообщения от старшей сестры Ариши лишь усилили ее беспокойство. Катерина присоединялась к очередям за гуманитарной помощью и антибиотиками, пытаясь хоть как-то помочь семье. Такие испытания приближали Рождество, когда еще больше верилось в чудеса помощи....
Я покачала головой и дернула Владу за руку.
— Садись в машину!
Она понуро забралась на заднее сидение и всю дорогу молчала.
Такси привезло нас к небольшому скверу рядом с многоэтажкой, в которой мы делили квартиру с Таней.
Мы выбрались из машины, и меня ослепило осеннее солнце. Надо же, оттепель! То самое бабье лето, последнее тепло перед долгими холодами.
Я добралась до лавочки, села и достала из сумки очки от солнца.
Влада, с опаской взглянув в мою сторону, потянулась за сумкой с роликами.
— Раз уж нас выгнали, а погода сегодня хорошая, можно я покатаюсь, мам?
— Катайся! — хмуро буркнула я.
Помогла ей переобуться в ролики и уткнулась в новостную ленту в своем мобильном.
Но новости не читались. В голове царил хаос. Я не знала, что делать дальше. Агентство, занимающееся вопросами иммиграции, написало письмо, в котором уведомляло меня о возможности переезда, а денег не хватало — последние две недели я несла сплошные убытки.
Оставаться на работе было опасно для жизни — как знать, что придет в голову Артуру в следующий раз?
Владу выгнали из садика, и теперь она повисла на мне.
Я сидела на лавочке и понуро рассматривала желтые листья в палисаднике. Нам придется ужаться, сократить расходы на жизнь. Только и это вряд ли поможет.
— Я лечу! Лечу-у-у! — нараспев кричала Влада. Раскинув руки в разные стороны, она неслась на роликах по дорожке.
«Сейчас упадет…» — зажмурилась я.
…Нет, не упала. Сделала крутой поворот и снова понеслась по дорожке. Она любила кататься на полной скорости и никакие лекции на тему безопасности не могли сдержать ее нрав.
«Надо собраться и сделать последний шаг навстречу мечте. Там, в Италии, постепенно сотрутся воспоминания о ее отце. Мы сможем начать сначала: я и дочка. Нет никакого смысла лезть в его жизнь, время упущено», — продолжала размышлять я.
Кто-то сел рядом со мной.
Не люблю, когда нарушают мое личное пространство. Вокруг еще три свободных лавочки. Сядь на любую из них! Нет, надо сесть на ту, которая занята! Не люблю, когда нарушают мое личное пространство. Вокруг еще три свободных лавочки. Сядь на любую из них! Нет, надо сесть на ту, которая занята!
— Привет, — произнес завораживающий, с характерной хрипотцой мужской голос.
