В поисках выздоровления после травмы, главный герой отправляется на север страны, где теплое лето и чистые горы создают особую атмосферу исцеления. Здесь жизнь медитирует в ритме природных процессов: первое января несет с собой надежду и мечты о новом самочувствии.
– Вау! Ничего себе!
– Ты только не подумай, мы не нарочно, – заверила меня Натка и отпихнула носком промокшего тапка кусок на редкость дюжего соленого огурца.
Тот покатился колбаской и остановился, вызывающе покачиваясь в неустойчивом равновесии, в шаге от меня.
Я не выдержала и тоже наподдала ему ногой.
– Вы зачем сюда залезли?
Кладовая, стратегические запасы в которой сформировали еще бабушка и дедушка Говорова, царство им небесное, представлялась мне чем-то средним между сокровищницей Али-Бабы и музеем капитал-шоу «Поле чудес».
Судя по количеству и глубине полок, сплошь заставленных банками, коробками, ящиками и даже бочонками, запасливые предки моего любимого мужчины обеспечили пропитанием не только самого Никиту, но и его потомков до седьмого колена. Причем как сухим пайком, так и мокрым: прямо сейчас на утоптанном земляном полу имелась обширная едко пахнущая лужа.
Мои собственные любимые родственники умудрились обрушить полку с солеными огурцами и маринованными помидорами.
– Я есть хотел, – шмыгнул носом Сенька, и я вытаращилась на него в неподдельном изумлении.
Какой российский человек может испытывать чувство голода утром первого января?! Еды на праздничном столе имелось столько, что хватило бы на роту солдат, а нас-то и было всего пятеро. Причем Сашка, убежденная сторонница ЗОЖ, не объедалась и вообще уехала сразу после полуночи, а мы, оставшись вчетвером, даже до праздничного торта не добрались…
А! Торт!
Теперь я все поняла.
Проснувшись утром, Сенька – он у нас парень самостоятельный – решил роскошно позавтракать тортом, а я-то ведь его убрала со стола. В битком набитый холодильник торт не влез, я отнесла его в кладовку и…
Пошарив взглядом по полкам, я быстро нашла знакомую коробку.
Какое счастье, торт не пострадал! А огурцов с помидорами у нас еще очень много.
– Что ж ты свет-то не включил? – попеняла я юному расхитителю гробниц, то есть кладовок.
– Не хотел никого разбудить.
– Да ладно?
Натка захихикала, но тут же скривилась:
– Ой, рука…
– Что с рукой? – Оставаясь на пороге, над лужей, я вытянула шею, как гусь, и встревоженно зашипела: – Натка, ты поранилась?!
– Немного порезалась. – Сестра повернула руку, и я увидела, что пальцы у нее в крови.
– У мамы – рука, а у меня нога. – Сенька взбрыкнул коленкой и хныкнул.
– А головы ни у кого из вас нет, – не удержалась я.
