В поисках выздоровления после травмы, главный герой отправляется на север страны, где теплое лето и чистые горы создают особую атмосферу исцеления. Здесь жизнь медитирует в ритме природных процессов: первое января несет с собой надежду и мечты о новом самочувствии.
– А это еще зачем? Ты прикинь, где я, а где Испания. В Интерполе у меня приятелей нет…
– Ну поищи, а? – Я скорчила умильную мордашку.
– Так, все! Закончили с делами! – Натка поставила перед Таганцевым тарелку с пельменями. – Бабушка нас как учила? За едой – исключительно о хорошем. Костя, быстро скажи что-нибудь хорошее!
– Пельме-э-эшки! – протянул Таганцев, глядя в тарелку с любовью и нежностью.
После ужина я уехала.
Рукодельный таганцевский пельменище мне завернули с собой, он как раз поместился в коробку из-под Сенькиных кроссовок.
– Порадуешь Сашку, – вручая мне сей редкий дар, сказала Натка.
И Сашка действительно порадовалась.
– Ого, пельмеха! – восхитилась она при виде бугристой белой туши в коробке. – На нашу Веру Леонидовну похожа!
– На завуча? – сама догадалась я.
– Угу. Куда ее, в духовку или в микроволновку? – На радостях Сашка даже забыла о здоровом питании.
Я призадумалась. Это со школьными завучами что-то не так или с детишками семейства Кузнецовых?
Глава 14. Про цену просветления
Таганцев позвонил через три дня и был немногословен:
– Ты дома? Заскочу на пять минут.
Я была дома – бесцельно слонялась по квартире, не зная, чем себя занять.
Недавний нервный приступ хозяйственности завершился, оставив после себя начищенное до блеска жилище и смутные сожаления о его малом метраже. Увлечься чтением книг и просмотром сериалов у меня не получалось – казалось, что сюжет моей собственной жизни намного острее и уж точно злободневнее, выдумки писателей и сценаристов соперничать с ним не могли.
Я томилась, волновалась, скучала и надоедала бедной Сашке, которая стала проводить дома меньше времени, явно стараясь дистанцироваться от назойливой мамаши.
На этом пасмурном фоне звонок Таганцева показался мне развернутым знаменем – призывом к борьбе и обещанием грядущих побед. Его – звонка как знамени – живую вдохновляющую силу я ощутила сразу же: моментально пришло понимание, что мне делать.
Бежать на кухню и варить борщ! Мясной бульон у меня имелся, так что весь кулинарный процесс можно было уложить в полчаса.
Я успела. Борщу, конечно, не помешало бы настояться, любая хозяйка знает, что самый вкусный борщ – вчерашний, но Таганцев парень не избалованный и притом постоянно голодный, ему любая домашняя еда – что манна небесная.
– Я на минутку, – сказал он с порога.
