Автор
В усадьбе Уэстон Мэнор мирно раскинулся сад площадью два акра. Дом был простым и незаметным в своем скромном окружении, словно старила среди деревьев. Именно здесь жили английские джентльмены в 1797 году — только внимательный взгляд мог бы заметить трещины на краях канав и обвалившийся угол каминной трубы. Внутри лишь лучи света из старых окон делали воздух свежим и напоминали о жизни, скрывающейся за деревянными стенами.
— В конце концов, в старые времена мы так много значили друг для друга.
К счастью, в этот момент Фаррел не видел лицо Риган. На нем отразилось выражение крайнего изумления, которое тут же исчезло. «Ах ты, надутый щеголь!» — подумала она. Неужели Фаррел и в самом деле полагает, что она не помнит тот мерзкий вечер много лет назад, забыла, почему он хотел на ней жениться?
Когда он выпрямился, Риган уже улыбалась. Она сумела добиться многого именно благодаря тому, что никогда открыто не демонстрировала свои чувства.
— Да, — ласково ответила она. — Прошло так много времени. Присядьте. Хотите что-нибудь выпить?
— Виски, если у вас есть.
Она налила ему полный стакан ирландского виски и невинно улыбнулась, когда он заморгал от неожиданности. Усевшись в кресло напротив него, Риган спросила:
— Как поживает мой дядя?
— К сожалению, он умер.
Риган ничего не ответила, еще не сумев разобраться в собственных чувствах. Несмотря на все дурное, что он сделал ей, он все же приходился ей родственником.
— Зачем вы приехали сюда, Фаррел?
Он ответил не сразу.
— Из-за чувства вины, — наконец заявил он. — Хотя в сцене, которую ваш дядя устроил в тот вечер, я вряд ли повинен, но все же чувствовал свою ответственность. Что бы вы тогда ни подумали, вы не были мне безразличны. Я беспокоился из-за того, что вы были столь юной, рассердился на вашего дядю за то, что он держал вас взаперти и ничему не учил. — Он рассмеялся, как будто они обменялись шутками. — Вы должны признать, что не были за столом самой красноречивой собеседницей. Я всегда был против того, чтобы детей лишали возможности учиться в школе. Не исключаю, правда, что в других семьях такое принято.
— А что же сейчас? — Риган очаровательно улыбнулась.
— Вы изменились. Вы… вы больше не ребенок. Она не успела ответить: дверь распахнулась и вбежала Дженнифер, сжимая в грязном кулачке цветы с оборванными стеблями. Ей уже исполнилось три года, и она стала необыкновенно хорошенькой: миниатюрной как Риган, а глаза и волосы ее были в точности, как у Тревиса. От отца она унаследовала еще и жизненную стойкость, ничего не боялась, в отличие от Риган, какой та была в этом возрасте.
— Мама, я принесла тебе цветы, — с улыбкой сказала она.
— Как это хорошо! Вот теперь я вижу, что действительно наступает весна, — ответила Риган и горячо обняла свою крепенькую дочку.
Дженнифер, которая никогда никого не стеснялась, посмотрела на Фаррела широко открытыми глазами.
— Кто это? — спросила она театральным шепотом.
