Внутри здания стало темно и пугающе — каждая комната напоминает грезы из снов. Инга медленно движется по коридорам, чувствуя себя словно в атмосфере мистического приключений. Асфальт за ее ногами тает, и она начинает карабкаться по скользкой земле, несмотря на устремленные навысоту туфли....
– Она хочет прийти к тебе. Я сказала, что в любой день. Ты ведь тоже хотела с ней познакомиться?»
Люба рассказывала и другие новости, не имеющие отношения к Инге: бытовые, политические, экономические, новости культуры – все, что слышала по телевизору, в общественном транспорте по дороге в клинику, вычитывала в газете. Только одну новость не рассказывала. О том, что ей самой осталось не так уж долго… Страшная болезнь пожирала ее, и времени оставалось все меньше и меньше. То ли так было написано на роду, то ли болезнь ей послали в наказание за то, что весной втайне, предчувствуя, что проступок любимой девочки не пройдет бесследно, Люба пыталась вмешаться в судьбу Инги и отвести беду.
Она ни о чем не сожалеет. Молит лишь, чтобы довелось еще увидеть, как Инга откроет глаза, услышать ее голос, поговорить с ней.
"Иногда в мрачную комнатушку заглядывал ветер и, когда она, измученная тяжелым днем, погружалась в не менее тяжелый сон, ласково перебирал ее волосы. И эти прикосновения напоминали ей забытые материнские ласки.
Но вечер для нее там так и не наступил…
Опомнилась она от грез, когда солнечный луч неожиданно скользнул по губам и вызвал забытые ощущения от поцелуя. Уронив тяжелую ношу, которую несла к разрушенному храму, девушка остановилась, расширенными глазами глядя на по-прежнему серое небо. Откуда пришел этот луч? Она коснулась ладонью губ. Забытое слово «поцелуй» воскресло в памяти остро и неожиданно, и по телу прошла судорога.
