В просторной, но опустевшей комнатах-кладовке сидела Вика — на перевернутом ведре, скрытая от пристального взгляда проверяющих. Ослепленная бесконечными ночами за работу и одиночеством, она даже не могла запомнить имен дежурных медсестричек, кроме клинического имени своего лечащего врача. Каждая минута казалась долгой и мрачной в этом безысходном месте, но Вика все равно чувствовала свою маленькую надежду на светлое утро....
Беспризорники, которые, как правило, знают все, об этой организации слышали и что там действительно кормят и лечат. Некоторые дети шли с ними сами, добровольно, других они забирали насильно, делали укол и засовывали в машину уже бесчувственными. С бомжами было еще проще, им просто предлагали бутылку, и они сами садились в машину. Всех, кого они собирают, привозили в центр, к Ирэне. Там проводят первичное обследование, и если ребенок или бомж не совсем уж больной, то его переправляли в клинику. В клинике для таких «больных» есть специальные помещения, где их под круглосуточной охраной лечат, откармливают, водят насильно гулять не менее двух часов в день на воздухе, а подлечив, отправляют на операции, где у них изымают органы.
– О господи! – воскликнула Вера Николаевна, прижав руку к сердцу. – Это же фашизм какой-то! У меня в голове не укладывается! Это же врачи, они учатся в институтах и работают, чтобы людей спасать! Как такое вообще возможно!
Олег Николаевич придвинул к ней свой стул и обнял за плечи, стараясь успокоить.
– Ну, во-первых, большая часть медперсонала клиники не знала о нелегальном изъятии органов, даже врачи, которые делали пересадку, не знали, откуда поступают органы. Может, они и догадывались, но свои догадки держали при себе. Работало всего две бригады по изъятию, квалифицированные врачи, одна в самой клинике, а вторая у Ирэны, на случай экстренной необходимости. А вот эти врачи и медсестры были посвящены во все детали, и вот здесь у нас во-вторых, эти получали очень большую зарплату, их сам отбирал Эдуард Витальевич и проверяла служба безопасности.
– И что, вот так просто пропадали люди и их никто не искал? – спросила Вика."
"– Нет, – ответил Денис. – После того как бомжа или беспризорника отправляли в клинику, Ирэна писала в официальных бумагах, что такой-то добровольно покинул центр. Попросту говоря: ушел. На учете эти люди, как правило, не состоят, родные и близкие их давно не ищут.
Денис нарисовал на листке, ниже второго, еще два прямоугольника, один под другим.
