В просторной, но опустевшей комнатах-кладовке сидела Вика — на перевернутом ведре, скрытая от пристального взгляда проверяющих. Ослепленная бесконечными ночами за работу и одиночеством, она даже не могла запомнить имен дежурных медсестричек, кроме клинического имени своего лечащего врача. Каждая минута казалась долгой и мрачной в этом безысходном месте, но Вика все равно чувствовала свою маленькую надежду на светлое утро....
В одном, который был выше, написал «Больницы», а во втором «Поликлиники» и провел от них стрелки, соединяя с прямоугольником «Ирэна».
– Эта схема работала только с детьми. Потому что во взрослых поликлиниках это не работает. Туда обращаются только пенсионеры и тяжелобольные люди, хроники, которые в доноры не годятся. Молодые и здоровые люди сейчас в поликлиники обращаются крайне редко. Другое дело – детские. Мы установили трех участковых врачей в двух детских поликлиниках, которые обслуживали Ирэну Альбертовну.
– Неужели матери не видели, куда их привезли, и не понимали, что происходит? – спросил Олег Николаевич.
– Нет. Они даже приблизительно не знали, где находились. Их везут в машине с закрытыми шторами, ребенок в это время находится под действием укола, и мама не отходит от него, считая, что ему совсем плохо.
– Да! – подтвердил Егор и снова закурил. – Когда удаляют одну почку, то весь организм болезненно перестраивается, приспосабливается к новым, тяжелым условиям.
