В просторной, но опустевшей комнатах-кладовке сидела Вика — на перевернутом ведре, скрытая от пристального взгляда проверяющих. Ослепленная бесконечными ночами за работу и одиночеством, она даже не могла запомнить имен дежурных медсестричек, кроме клинического имени своего лечащего врача. Каждая минута казалась долгой и мрачной в этом безысходном месте, но Вика все равно чувствовала свою маленькую надежду на светлое утро....
Это было, и я не отрицаю, и было это прекрасно! Мы провели вместе всего одни сутки, и нам обоим казалось, что мы нашли свою половину навсегда! Я любила его безумно и верила ему безгранично! Думаю, что и он в тот момент любил меня и был уверен, что у него это серьезно. Но жизнь или я не знаю что: Бог, судьба, обстоятельства, рок какой-то – развели нас так прочно и так надолго. Я нашла его и обратилась к нему за помощью, потому что оказалась в экстремальной ситуации, надо было спасать сына, и в тот момент я бы обратилась к кому угодно за любой помощью, тем более к его родному отцу.
– Вика! – шепотом спросила Вера Николаевна, перехватив пальцы дочери и зажав их в ладонях.
Вика посмотрела на маму, помолчала, ей совсем не хотелось таких откровений ни с кем, ни с мамой, ни с самой собой!
– Вика? – настаивала мама.
– Да. И всегда любила, но это ничего не меняет, он чужой мне человек, и он меня не любит!
Вера Николаевна расплакалась, кинулась к Вике, села рядом, обняла двумя руками, прижала к своей груди, целуя, куда попадет – в висок, волосы, ухо.
– Девочка моя, солнышко мое, что же ты так мучаешься? Почему, ну почему ты решила, что он тебя не любит?
– Я же сказала, у него есть уже любимая женщина.
– Ты в этом уверена?
– Да. Он мне сам сказал.
– Что сказал, что любит женщину?
– Нет, он сказал, что у него есть женщина и она живет с ним.
