В просторной, но опустевшей комнатах-кладовке сидела Вика — на перевернутом ведре, скрытая от пристального взгляда проверяющих. Ослепленная бесконечными ночами за работу и одиночеством, она даже не могла запомнить имен дежурных медсестричек, кроме клинического имени своего лечащего врача. Каждая минута казалась долгой и мрачной в этом безысходном месте, но Вика все равно чувствовала свою маленькую надежду на светлое утро....
Но, услышав его голос в телефонной трубке, вспомнила тот вечер на даче и как они неистово, молча занимались любовью, как он смотрел на нее тогда, и… не смогла!
Больше всего сейчас ей хотелось, чтобы ее оставили в покое! Она хотела побыть в тишине и никого не видеть и не слышать.
Как-то, сидя на работе, ни с того ни с сего она представила себе, что встречает Новый год одна, на даче Дениса, и так ей стало хорошо и уютно на душе от увиденной картинки, что Вика чуть не расплакалась! Вот чего она хочет!
Несколько дней она отгоняла от себя соблазнительную картину дачного уютного затворничества и, не выдержав, позвонила Денису, поинтересовалась, как они собираются отмечать Новый год.
Он понял ее. Сразу. Почувствовал."
"И успокоил, заверив, что она может в любой момент поехать в их дом, а ключи он завезет сам, собственноручно! И вообще это отличная идея – Новый год на даче! Может, они всей семьей, прихватив Степку, прикатят к ней первого января помочь развеять тоску!
– Да я так просто спросила, – дала задний ход Вика, испугавшись собственных решений.
– Всегда пожалуйста! Не грусти, Викуль! Все наладится! – подбодрил ее подполковник.
Но она-то знала, что ничего не наладится!
Еще как не наладится, а будет только сложнее!
Ей хотелось тишины! Тишины и немного передышки, собраться с силами, решить, что делать дальше и как жить, и больше никуда не бежать! И мысль о даче становилась привлекательнее с каждым часом!
Егор ехал за Степаном.
Это, конечно, замечательно и прекрасно, но Егору было плохо!
Он скучал по ней! Он скучал по Вике Шалой!
Она словно стояла у него перед глазами.
