Вика Шалая узнает о тяжелой болезни своего трехлетнего сына и вынуждена принять непростое решение. Когда жизнь ставит матерь перед невозможным выбором, она готова на все. История о материнской любви, отчаянии и поисках спасения в самых тяжелых обстоятельствах.
– Вы к… – распахивая дверь, попытался спросить он, но Вика перебила:
– Придержите дверь! Вы что, не видите, мне неудобно!
Придерживая дверь, он безропотно пропустил ее.
– Я в тридцать третью! – предупреждая его вопрос, сказала Вика.
– К Егору Дмитриевичу? Я позвоню! – продолжая исполнять свои обязанности, почти попросил ее охранник.
– Не надо! – ответила Вика, проходя к лифту. – Он ждет!
– Пятый этаж, – сдался мальчонка.
– Я знаю! – совсем уж грозно рявкнула Вика, естественно не зная, на каком этаже находится эта распрекрасная квартира с ее хозяином внутри.
Лифт бесшумно распахнул двери, и Вика, шагнув в коридор, устланный ковровой дорожкой, уперлась взглядом в дорогую, широкую и массивную дверь с циферками «33», поблескивающими в приглушенном свете выпуклыми бочочками.
Постояв перед дверью, она двинулась к окну в конце коридора. Уложила Степку на широкий подоконник, подсунула ему под голову любимого зайца, приперла его рюкзаком, подстраховав, чтобы не упал, и разрешила себе небольшую передышку.
«Ну и кем же ты стал, Егор Князев, в этой жизни, если живешь в таком доме и ездишь на такой машине с таким приложением к тортику?»
Она видела его полгода назад.
Это было вообще нереально – случайно встретиться в Москве! Да ладно, так не бывает!
Степка обожал пирожные, которые готовили в «Рамсторе», и Вика, решив его побаловать, заехала в магазин после работы. Она перекладывала пакеты с продуктами из тележки в багажник, когда увидела Егора. Он шел по соседнему ряду стоянки, между машинами, толкая впереди себя тележку, загруженную доверху.
Замерев, как под гипнозом, Вика смотрела на него, не отрывая глаз.
Ему сейчас было тридцать семь, но он совсем не изменился, только немного поседели волосы на висках. Пискнула сигнализация, он открыл багажник джипа, к которому подкатил тележку, и стал перекладывать пакеты.
У Вики защемило сердце и быстро, быстро застучало, шибанув приливом крови к лицу.
«Черт бы тебя побрал! Почему ты бросил меня?!» – забилась болью жилка на виске.
Закрывая багажник, он слегка повернул голову в сторону, таким знакомым движением, которым обычно ее сын выражал недовольство. Увидев это, Вика, откинув все обиды и сомнения, сделала шаг по направлению к нему и в этот же момент услышала:
– Егор!
Она повернулась на голос, окликнувший его, и увидела девушку.
