Вика Шалая узнает о тяжелой болезни своего трехлетнего сына и вынуждена принять непростое решение. Когда жизнь ставит матерь перед невозможным выбором, она готова на все. История о материнской любви, отчаянии и поисках спасения в самых тяжелых обстоятельствах.
Молодая, очень стройная, высокая, с длиннющими ногами, растущими оттуда, откуда и положено им расти у таких девушек, она была одета в топик, больше похожий на лифчик, и коротенькую юбчонку. Туфли на высоченных каблуках модельной походкой несли красавицу к Егору, а красавица несла тортик, держа коробку за веревку двумя пальчиками.
– Я же просила тебя подождать! – капризно попеняла красотка.
Он что-то буркнул в ответ и сел за руль, прибавив ходу, девушка подошла к машине и забралась на пассажирское сиденье впереди. Джип завелся и неторопливо стал выезжать со стоянки. Вика проводила его взглядом, помимо воли запоминая номер.
«Богатый, благополучный, в обнимку с такими ногами! Нам нет места в его жизни. Вот и ладно! Аминь!» – решила она, садясь за руль и загнав назад попросившиеся слезы, утвердила еще раз: «Нет места! И действительно, Вика, все! Аминь!»
– Наплюй! – сказала себе шепотом Вика. – В данный момент это точно не имеет значения! Ничего, кроме Степки, сейчас не имеет значения!
Несколько раз глубоко вздохнув, она решительно подошла к двери, нажала кнопку звонка и не отпускала, повторяя про себя, как заклинание, как молитву: «Главное, Степка! Главное, Степка!»
Он только начал серию упражнений, когда, разливаясь колокольным звоном по квартире, раздался звонок в дверь. Не обращая внимания, Егор продолжал занятие.
Колокола звенели и звенели.
Егор понял, что открыть придется хотя бы для того, чтобы послать звонившего подальше или набить ему морду. Не суетясь, он завершил упражнение, выдохнул и пошел открывать.
Распахнул дверь и замер.
«Этого не может быть!» – садануло в мозг, как удар, вызывая неосознанное желание тут же захлопнуть дверь.
– Здравствуй! Ты меня, наверное, не помнишь, я…
– Здравствуй, Вика, – перебил он.
– Мне нужна помощь! – не спрашивая, а требуя, сказала она.
«Мне, видимо, тоже! И скорее всего, психиатра!» – подумал Егор.
Он не хотел ее впускать ни в квартиру, ни в свою жизнь, ни в свое настоящее, вычеркнув из прошлого.
Пауза затянулась.
Егор не отвечал, не сделал шаг назад, приглашая войти, а, задумавшись, бесцеремонно ее рассматривал.
Бежевая стильная курточка на ней была расстегнута, демонстрируя тонкий свитерок, заправленный в джинсы, затянутые поясом, подчеркивающим тонкую талию, не по погоде легкие мокасины на ногах, не добавлявшие ей роста, производили впечатление стильной простоты.
Она изменилась, но он никак не мог определить, в чем именно.
