Третий никак не придумывался: казалось, он всё уместил в первые два. Все разногласия — от эмиграции до воспитания детей — идут от фундаментальной разности внутреннего устройства. А обсудить они эту разность толком не могут, потому что Лев быстро заводится и начинает злиться — вот и всё.
Отложив ручку, Слава сказал:
— У меня только два пункта.
Лев что-то долго писал, уперев книгу в подлокотник, и Славу разобрало от любопытства: похоже, ему есть, что сказать. Минутой позже Лев сообщил:
— Предлагаю зачитать, а потом выберем причину, которая вам обоим покажется самой главной, и обсудим её.
Слава прочитал первым:
— Вспыльчивость. Твоя, — он выразительно посмотрел на Льва. — И разные взгляды на жизнь.
Тот, выслушав, не стал озвучивать свои причины, а просто передал листок Славе. Аккуратным, совсем нетипичным для врача почерком, было выведено, как под линеечку:
3. По крайней мере, мне так иногда кажется.
Сердце забилось, как от страха, но Слава не понял, чего испугался. Это было… жутко. Он ожидал чего угодно, но не этих слов, а когда их увидел — не обиделся, нет. Испугался вдруг возникшей в голове мысли: «Я его совсем не знаю».
В этом предложении, разбитом на три пункта, словно стихи, он будто бы увидел больше Льва, чем за все пятнадцать лет совместной жизни. Передав листок Мариам, он произнёс:
— Полагаю, нужно это обсудить.
Она смотрела на строчки секунду-другую, а потом сказала:
— Лев, может, поясните Славе, почему вы так думаете?
Он, не глядя на Славу, твердо произнес:
— Потому что ты так сказал. Тогда, в Канаде…
Слава, растерявшись, начал неловко оправдываться:
— Но мы сильно ссорились и оба были на эмоциях.
— Ты не был на эмоциях, — припомнил Лев.
Он негромко ответил:
— Ну, тогда мне правда так казалось… Я очень устал от нас в тот период.
— А сейчас ты так не думаешь? — Лев, наконец, поднял на него глаза.
— Нет, — уверенно сказал Слава. — Но почему ты до сих пор так думаешь?
— Скажи еще раз, — попросил Слава. — Может, в этом кабинете я пойму лучше.
— В наших отношениях всё так, как хочется тебе. У нас дети, потому что ты хочешь детей. Эмиграция, потому что ты хотел эмигрировать. В сексе учитываются только твои предпочтения. И компромиссов у нас нет, потому что или так, или «уходи». Я уходить не хочу, потому что люблю тебя, и иду тебе навстречу, но от того, что я делаю выбор поперек себя, я начинаю злиться, это накапливается, я срываюсь, а потом ты пишешь пункт один: «Вспыльчивость».
