— Не помню… — признал он. — Может, ты ничего и не говорил. Ничего такого…
— И на что ты тогда разозлился?
— На себя, наверное…
Он чувствовал, как Слава долго смотрел на него, прежде чем отвернуться и негромко ответить:
— А на себя вы за что разозлились?
— За то, что согласился на переезд. Всё, что ты перечислил… — он посмотрел на Славу. — Все мои проступки. Они были от того, что я… вымотался этой эмиграцией. И очень хотел вернуться. Но тогда мне казалось, что проблема в тебе, в том, что ты нас потащил в другую страну, хотя я понимаю, что мог отказаться, что, в конечном счете, это только мой выбор, просто… Просто, наверное, всё сводится к тому, что я очень боялся тебя потерять. Поэтому делал то, чего делать не хотел. А потом злился. И, в конце концов, потерял тебя из-за своей злости.
— Чайник прилетел в меня уже в России, — заметил Слава.
Лев чуть было не поправил его: «Ну, во-первых, не в тебя, а в стену…». Но сдержался.
— Это тоже от злости, — просто ответил он.
— Я понимаю, что бьют от злости, — ответил Слава.
«Ну, во-первых, я тебя не бил…», — внутренне заспорил Лев.
— …но на что ты тогда разозлился?
Лев поднял взгляд на Мариам и нахмурился:
— Это слишком личное.
— В этом и смысл того, чтобы ходить к психологу — говорить о личном.
Но Мариам неожиданно поддержала Льва:
— Если вы сейчас не готовы о чём-то говорить, это нормально. Не нужно себя заставлять.
Слава вздохнул. Лев воспринял этот вздох, как упрек, и сел поглубже в кресло. Посмотрел на часы: прошло только двадцать минут, а впереди — еще больше часа разговоров.
Ему уже хотелось уйти.
— Что вы думаете о словах Льва?
Слава поднял взгляд — Мариам смотрела на него. Разведя колени, он сел по-турецки — кресла казались ужасно тесными, а стены кабинета — давящими. Если бы он мог, он бы расширил это пространство раза в два.
— Расстраиваюсь, — просто ответил он.
— Что вас расстраивает?
— Боюсь, что Лев будет драться и кидаться вещами каждый раз, когда разозлится, а злится он часто.
— Скажите об этом Льву. Не мне.
Слава, заелозив, повернулся в кресле лицом к мужу, и проговорил:
— Я боюсь, что ты продолжишь поднимать на меня руку.
Лев не ответил и не посмотрел на него. Когда психологиня спросила, что он думает, тот только развел руками:
— Если бы ответ: «Я больше так не буду» устраивал Славу, нас бы здесь не было. Поэтому мне нечего сказать.
