Автор
Ганна часто видит себя всадницей в сновидениях — стремительная поездка по жизни с грохотом колес и взмахами конского хвоста. Ветер обрушивается на нее, осушает тревогу и уносит далеко за пределы ее обыденной реальности, где каждое мгновение кажется возможностью к новым приключениям....
Как поведет себя Гарик, когда поймет, что им все известно? Побежит прочь? Сделает вид, что ничего не происходит? Или постарается избавиться от мешающего ему Галицкого? Вероятность последнего варианта мучила Ганну безмерно, хотя умом она и понимала, что в многолюдном аэропорту Гарик вряд ли решится на очередное убийство. Да и она, Ганна, никогда не позволит ему этого сделать. Пока она сама жива, с головы Ильи не упадет даже волос.
— Прекрати писать детектив, — услышала она и непонимающе уставилась на мужчину своей мечты.
— Что?
— Я же вижу, в твоей голове раскручивается знатный сюжетец. С погонями, стрельбой, борьбой и кровавым финалом. Не надо. Все будет обыденно и скучно, поверь мне. Если вообще будет.
— Откуда ты знаешь?
— Я все знаю. Доверься мне, Мазалька.
О да, это было очень заманчиво. Довериться ему. И сейчас, и вообще. Находиться за широкой спиной Ильи Галицкого было непривычно, но очень приятно. Новизна ощущений самостоятельную Ганну изумляла до невозможности, заставляя все время прислушиваться к себе.
Она всегда отвечала за себя сама. За себя и еще за всех остальных — Вову, Геньку, маму с папой, коллег на своих четырех работах. Она привыкла решать проблемы, привыкла без устали скакать в натирающем кожу седле, сама выбирая, на преодоление какой очередной преграды направить коня.
"Сейчас ее коня жесткой рукой вели под уздцы, а она сидела в женском седле, боком, свесив ноги, прикрытые длинной жеманной юбкой, в кокетливой шляпке, из-под тулий которой она снисходительно взирала на окружающий мир. По крайней мере, свой образ рисовался у нее именно так, и Ганна никак не могла взять в толк, хорошо это или плохо. Но то, что непривычно, так это точно.
— Вот он. — Шипение Галицкого ворвалось в ее нестройные мысли, вернув из грез в зал вылета аэропорта Шереметьево.
От стеклянных дверей к информационному табло неспешно и вальяжно, как он ходил всегда, шел Павел Горенко. В руках у него был довольно вместительный портфель и чемодан на колесиках со всемирно известным логотипом LV. В отличие от безразличного к брендам Галицкого, Гарик был тот еще сноб.
Ганна ощутила, что значит выражение «сердце ушло в пятки». Оно забилось быстро-быстро и ухнуло куда-то вниз, как бывает в самолете, когда попадаешь в воздушную яму.
