Автор
Ганна часто видит себя всадницей в сновидениях — стремительная поездка по жизни с грохотом колес и взмахами конского хвоста. Ветер обрушивается на нее, осушает тревогу и уносит далеко за пределы ее обыденной реальности, где каждое мгновение кажется возможностью к новым приключениям....
Регистрация на рейс Москва — Берлин, на который был куплен билет Павла Горенко, начиналась в семь тридцать пять утра, сразу после отправления предыдущего рейса, а Ганна и Галицкий подъехали к терминалу D в восемь пятнадцать, несмотря на то, что в дороге провели полночи, нигде не останавливаясь, и там, где это позволяла дорожная обстановка, Илья гнал, как безумный.
— Если он уйдет в «стерильную зону», мы его уже не догоним, — с независимым видом сообщила своему спутнику Ганна, когда они вбежали внутрь помещения.
— Гарик никогда не приезжает заранее. Успеем, — сквозь зубы обронил Галицкий.
— Как можно приехать в аэропорт, когда регистрация уже открыта? — удивилась Ганна. — Я так всегда еще жду не меньше часа.
— Для тебя каждая поездка — маленькое приключение. А для Гарика, да и для меня тоже, летать в командировки так же естественно, как пить кофе или чистить утром зубы. Вещей с собой обычно немного. Приехал, прошел контроль, сел и улетел. Не из-за чего вставать на час раньше.
— Ну да, вы деловые, я лохушка, — пробормотала Ганна, которую всегда больно ранило превосходство Галицкого.
Она была, что называется, «не его круга» и всегда это знала. Когда-то пропасть между ними казалась ей ужасающе огромной. Сейчас она уже не пугала, но при подходе к краю этой пропасти все равно немного кружилась голова. И как они будут вместе? Хотя не быть вместе Ганна бы уже не согласилась ни за какие коврижки.
В очереди на открытых стойках регистрации Гарика не было.
Со всеми выкладками Галицкого в отношении его бывшего друга и партнера Ганна была согласна. Поведение Гарика, оброненные им фразы, откровенная злоба, проскальзывающая из-под всегда открытой ясной улыбки, действительно, настораживали.
Павел Горенко был в одном шаге от того, чтобы стать миллионером. И помешать ему сделать этот последний шаг мог только Илья Галицкий. Вместе с Ганной, разумеется.
