Под британским флагом: Удовлетворенная пробежка превращается в загадочное путешествие, где каждый шаг открывает новые тайны. Словно снятый из другой эпохи, вы погружаетесь в приключенческую атмосферу времен Великой Освободительной войны, ощущая каждое движение своего организма как будто входите в историю вместе со своими героями....
Мои же слова все доходили до ушей Первого лорда Адмиралтейства, судя по редким ответам, которые вместе с инструкциями изредка приходили мне в письмах «родственника» из Кале.
Второго октября я сидел в углу таверны «У сарацина», цедил из оловянной кружки местное розово-оранжевое вино с насыщенным фруктовым вкусом, изготовленное из винограда, выращенного на склонах горы Фарон и рядом с ней, из-за чего называлось фаронским. В будущем вина с таким названием не встречал. Наверное, ему придумали более привлекательное имя.
— Давайте выпьем за то, чтобы в нашу ловушку и дальше попадались проклятые англичане! — восторженно предложил один из французских моряков, юноша лет семнадцати, судя по мундиру, мичман.
Теперь мне стало понятно, откуда у них так много денег. Во французском Средиземноморском флоте задерживали выплату жалованья уже на два месяца, а эти парни кутили на широкую руку.
— Разрешите присоединиться к вашему тосту? — спросил я мичмана.
— А ты кто такой? — первым делом поинтересовался он.
— Датский капитан Нильс Йенсен, командовавший плавучей батареей во время нападения англичан на Копенгаген, — ответил я.
— Перебирайся за наш стол, датчанин! Выпьем вместе за погибель этих островных крыс! — пригласил мичман.
Мне сразу наполнили кружку самым лучшим и дорогим вином, из предлагаемых в таверне. Я пил более дешевое, чтобы не вызвать подозрения. Все-таки по легенде я проживаю остатки накоплений на предыдущей службе. Мичмана звали Жан Брюно. Я не стал выяснять, нет ли у него родственников на Тортуге. Слишком сложно будет объяснить, откуда их знаю.
Вместо этого задал другой вопрос:
— Хорошие взяли призовые?
— Отменные! Я получил шестьсот двадцать франков! — похвастался он.
Я присвистнул восхищенно и спросил:
— Купца поймали?
— Нет, двадцатидвухпушечный корвет, когда-то захваченный у нас. Принял нас за своих, встал рядом на якорь, и капитан сам приплыл на лодке на наш флагман. Представляешь рожу этого идиота, когда понял, что вляпался?! — воскликнул мичман и заржал.
