Внутри сводчатого зала холод и спокойствие зимней мглы. Дивные статуи из ледяных глыб теряют очарование перед властной белошапкой, которая подчеркивает скромность своего платья из серебряного шелка. Воздух наполнен ожиданием чего-то необычного, что вот-вот произойдет....
А…
— Я буду приглядывать за маленькой леди, если вы позволите, — лупая всеми шестью глазищами и улыбаясь во все клыки, робко произнесла фиолетовая жуть.
— Ага! — потерла сердце Ира.
А тут и вино горячее лечебное ей принесли на подносе.
Ну и вечер! Ну и ночь!
А вино хорошее. Ароматное. Сладкое. Со вкусом многотравья и ягод. И ощущение от него, будто тепло растекается по всему телу с каждым глоточком. Отогреваются застывшие ноги и руки. Оттаивает комок ужаса в груди.
И монстры уже не такие монструозные. И на Гортензию эту уже не так страшно смотреть.
Две гостьи этого мира уже сладко спали в выделенной им временно гостевой комнате. А слуги огромной темной цитадели, стараясь не шуметь, радовались и праздновали их прибытие. Счастье ведь! И господин советник угомонится.
А если господа довольны, то и им радостно. Воцарится опять покой на темных землях.
— Она вроде красивая, да? — неуверенно спросил у Инги распорядитель и подвигал пятачком. — У вас, человеков, не поймешь канонов привлекательности.
— Очень красивая. Даже не сомневайся. И малышка у нее славная.
— Да. Удочерит, значится. Ох и разозлятся бароны. Такая конкуренция подрастать будет. Если уж маменька ее увела из-под носа баронских дочек самого перспективного жениха, то уж малышка ее, когда повзрослеет…
— Моок, ну что ты загадываешь? Когда это ещё будет?
— Ну лет десять всего. И того… А что такое для нас десять лет? Мы и моргнуть не успеем.
Для Инги и ее любимого мужа Макса́ра десять лет, вообще-то, были сроком приличным.
Ишь, тоже еще. Всякие хвостатые, рогатые и с пятачком будут тут дразниться."
"Моок хрюкнул, подвигал пятачком и развел руками. Ну а он-то что может поделать? Помни еще о всяких нежных и трепетных светлых… Тут едва пережили появление супруги господина.
