Лизавета и Галлея осторожно выбираются из затертых под стражу покоев принцессы. В свете предстоящего бедствия каждое слово имеет значение. Они скользят по просторным, почти незамеченными коридорам, где неслышные шаги возвращают их к тайне подарка для герцога. Здесь царит строгость и молчание, но есть надежда – под защитой гравированных дверей и затаенных слухов — вернуться домой....
Немножко неуклюжая, но очень красивая, – ухмылялся герцог, согревая сердце густым, бархатистым голосом. – Никто не посмеет смеяться, даже если ты соберешь носом все сугробы и завалишься в чашу для подношений.
Габ любовался мной украдкой из-под капюшона, и я старалась выпрямлять спину, разворачивать плечи и выглядеть грациознее, чем есть.
– Габ, пока мы едем… а ехать нам долго… – пробубнила я и поджала ноги."
"Моя харпия по колени увязла в снегу: так далеко от замка завалы не расчищали.
– Что, Ализа?
Он обернулся: замешкавшись, я чуть-чуть отстала.
– Я просто хотела сказать, как сильно я тебя…
Вздохнув, я нашла за легкой пургой зеленые глаза. Вцепилась в них мысленно, запрещая ему отворачиваться. Я хочу это сказать, не могу молчать!
Впрочем, Габ должен понять и без слов, как крепко, как глубоко я в него погрузилась. Не выкарабкаться, не выплыть. И тем сильнее я вляпывалась в него, чем явственнее ощущала, как изменилось мое тело.
– Али-и-иза…
– Я так сильно… так сильно тебя…
Мой. Мой. Только мой… Он обещал.
Люблю, люблю, люблю… Так люблю!
Меня разрывало от чувств. Я впустила в себя их всецело, на полную глубину, до дна – давно, той самой ночью, когда герцог умирал. Они дали мне силу и надежду, но вместе с ними пришел липкий страх – что, если Габ не рискнет впустить их в себя?
Люблю… Я тебя люблю! Видишь? Кричала, шептала глазами.
Харпии продолжали скакать, преодолевая снежные заторы, а мы не могли расцепить взглядов. И показалось на миг, что Габ отвечает мне – мысленно, горячо, теми же словами. Что он больше не боится, что не намерен убегать от чувств.
– Аааа! – взвизгнула я, когда тело подбросило, как на батуте. – Стой! Стой!
Моя харпия резко заржала, встала на дыбы, забила в воздухе костяными копытами, замотала головой. Ее мускулистое тело сотрясалось в панике, чешуя вспучилась черной щетиной.
Кобылка испугалась чего-то в снегу и стала скакать по кругу. Я вцепилась в поводья, создание закрутилось, как в карусели. Юбка соскользнула с неудобного седла, и мы с ней полетели вниз. Под копыта спятившей харпии.
– Ашшахр!
Снег, сыплющий сверху, ударило, разрубило огненной плеткой. Боевые чары отогнали кобылку в сторону. Ужаленная хлыстом, она отпрыгнула в сугроб и понеслась в лес.
– Тише, Ализа, тише. Я тут, – Габ склонился надо мной.
