Лизавета и Галлея осторожно выбираются из затертых под стражу покоев принцессы. В свете предстоящего бедствия каждое слово имеет значение. Они скользят по просторным, почти незамеченными коридорам, где неслышные шаги возвращают их к тайне подарка для герцога. Здесь царит строгость и молчание, но есть надежда – под защитой гравированных дверей и затаенных слухов — вернуться домой....
– Вы хоть видите, какая погода снаружи?! Тут и дикая хэсса в полчаса обморозится!
– Так в том и дело, мой…
Бахнуло совсем рядом со мной, и я в ужасе вжалась в сидение. Габ чуть дверцу не вырвал, открывая экипаж. Ноздри его раздувались, дымили белым паром на морозе.
– Гала?
Герцог озадаченно уставился на диванчик, будто ожидал увидеть его пустым. Так вот она я, и не нужно так полыхать…
– Не ругай тэра, это моя вина. Ты долго не возвращался, и я замерзла, – пробормотала я виновато и сложила руки на груди.
"Внешне – чтобы продемонстрировать искренние сожаления. На самом деле – чтобы почувствовать ослабевающую пульсацию в грайнитовом кулоне. Энергия отдавала в пальцы еле заметным «током». Ощущение описанию не поддавалось, но оно явно было магическим.
Надежда пока есть, Грю славно постарался. А может, сами богини защитят нас с непоседливой принцессой?
– Ну теперь-то домой? – я просительно подняла брови.
Габриэл молча забрался на свой диван, кивнул и стукнул кулаком в перегородку.
– Ты сегодня странный, брат, – отметила я, когда харпемейстер развернул кобылиц к заснеженному полю.
– Какой же? – Габ живо поднял голову и сверкнул зрачками.
– Словно пытаешься решить сложную задачу, а ответ никак не дается в руки, – сформулировала я.
Сейчас он напомнил мне отца. Папа точно так же сидел за столом на кухне, опустив подбородок на замок из рук.
Мама просила не дергать отца в такие моменты. Говорила, что он принимает трудные решения. Они в армии всегда непростые.
– Ответ я уже нашел. Никак не решу, что с ним делать, – скованно ответил генерал и устало растер лицо. – Как твое самочувствие?
– Получше. Свежий воздух творит чудеса, – улыбнулась ему нерешительно.
А еще вид из окна. Он тоже творил чудеса и вселял в трепыхающееся сердце надежду. Из снежной круговерти проступила обледенелая гора, на ее священном пике блестел золотом Грейнский храм!
Осталось немного.
Сколько тут? Минут пять до горы, если ехать напрямик через поле, и еще пять до замка. А там – спасительная темнота покоев принцессы.
Вдруг пальцам стало холодно, и ощущение пустоты передалось из дракошки в ладонь. Я больше не чувствовала чужую магию. Ни искорки, ни разряда.
