Лизавета и Галлея осторожно выбираются из затертых под стражу покоев принцессы. В свете предстоящего бедствия каждое слово имеет значение. Они скользят по просторным, почти незамеченными коридорам, где неслышные шаги возвращают их к тайне подарка для герцога. Здесь царит строгость и молчание, но есть надежда – под защитой гравированных дверей и затаенных слухов — вернуться домой....
Та, подхваченная ураганом, сорвалась с задвижки, отлетела и с грохотом вбилась в стенку экипажа.
Воодушевленная свежим воздухом с привкусом свободы, я спрыгнула вниз. Побежала к горе, по щиколотки утопая в рыхлом, колючем снегу. Так просто я Габу не дамся.
Священная золотая вершинка манила. Обледенелая тропа больше не пугала. Хотела полазить, Лизавета? Вот самое время!
– Ализа! – орал в спину мой чертов муж.
Ветер сбил капюшон и теперь с восторгом радушного лабрадора облизывал мои волосы. Светлые, тонкие, блестящие в лунном свете серебром.
"Подстегиваемая вопящим желанием жить, я неслась к Священной горе. Позади хрустел снег под герцогскими сапогами. Меня нагоняли – быстро, неотвратимо.
Я почти добежала до «сцены», на которой начались мои приключения в новом мире. И тут с обреченным воем ощутила, как на талии смыкаются две жесткие пятерни.
– Нет! – завертелась возмущенно, остановленная и подкинутая в воздух.
– Замерзнешь! – проорал изверг, закинул к себе на плечо и потащил обратно в экипаж.
И чего ему тут не убивается? Ветрено?
– Пусти! – я молотила по его спине кулаками, что было сил. – Пусти, гад… Не смей меня… после нее…
В глазах темнело, горечь из желудка заливалась в горло. И в кинематографичных деталях вспоминался кошмарный день. Начавшийся с полета на огнедышащей драконице и закончившийся спектаклем в закрытой ложе.
«Все свои естественные нужны я уже удовлетворил…»
Гад блудливый! Кворг винторогий! Судак отмороженный!
Ветер надрывно выл в ушах, колоколом расправлял юбку и остервенело запутывал родные светлые волосы.
– Холодно. Заболеешь! – строго рявкнул Габ и закинул меня в экипаж. Забрался следом и шумно захлопнул дверь, дважды проверив задвижку.
– Какая разница, если все равно прибьешь?! – бросила я в лицо варвару, приподнимаясь на руках.
Здоровой умирать так-то еще обиднее.
Габ рассматривал меня с жадным интересом. Мои волосы, мои подрагивающие плечи, мою юбку, расправленную на полу. Мои губы. Они цепляли особенно.
Под моим нервным, мечущимся взглядом герцог стянул с себя плащ.
Глава 4
Габ нагнулся, поднял меня за ребра и усадил на меховое «покрывало». Чтобы, вестимо, помирать было теплее. А потом гад бесстыдно навалился сверху. Смял всю меня, начиная с чертовых губ, что не давали ему покоя!
– Мм! – замычала я.
Возмущенно брыкнулась, когда Габриэл стащил Галлеину мантию и укрыл тканью вторую половину экипажа.
