Лизавета и Галлея осторожно выбираются из затертых под стражу покоев принцессы. В свете предстоящего бедствия каждое слово имеет значение. Они скользят по просторным, почти незамеченными коридорам, где неслышные шаги возвращают их к тайне подарка для герцога. Здесь царит строгость и молчание, но есть надежда – под защитой гравированных дверей и затаенных слухов — вернуться домой....
И от вашей репутации останется мокрое место.
– Как и от вашей, герцогиня, – усмехнулся он. – Не беспокойтесь, это укромные балконы для высших. Из партера нас не увидят."
"Я захлопнула рот и прикусила губы изнутри. Батюшки, точно, Вольган ведь переписывался с Габом и, уж конечно, в курсе моей настоящей личности. Всех моих чертовых личностей.
Но в нынешнем плачевном состоянии ректора, похоже, не волновало, чью жену он гуляет, танцует и окультуривает.
Харпии к ночи подустали, поэтому вместо отрывистых длинных полетов мы просто катились, изредка подпрыгивая на кочках.
Экипаж непривычно трясло. Колеса застревали в пробоинах дороги. Кучер жаловался на заторы, кричал соседям, зажавшим его слева и справа на узком участке… Столичные пробки по-сатарски.
Я в этой части Пьяни никогда не была – зачем бы мне? «Двор» представлял собой оживленный кусок города с объемным дворцовым комплексом по центру. Вокруг обители Владыки кипела жизнь, из башенок разносилась живая музыка, экипажи обгоняли друг друга, красиво одетые дамы подставляли румяные лица ярким фонарям.
Это на площади богинь, там, внизу, в этот поздний час уже тихо и безлюдно. Торговцы спят, укрыв глаза домов ставнями, точно сонными веками. Здесь же жизнь кипит, видимо, круглосуточно.
– К центральному входу не проехать, тэр, – прокричал кучер в «слуховую щель». – Вся обочина в два ряда заставлена, не протиснемся. Я к заднему подкачу, там чуток пройти.
Проблемы с парковкой – тоже знакомая ситуация.
Пока харпемейстер разворачивал транспорт и заставлял харпий месить снежок в переулке, я отметила, что в театре ожидается аншлаг. Лощеные господа с дамами в пышных платьях, глянцевые повозки, харпии в золотых масках… Высший свет прибыл сиять.
Я придирчиво оглядела наряд, выпавший на меня из шкафа. Признаться, выпасть могло что-то и поприличнее… На расшитом кружевами голубом лифе до сих пор красовались пятна от ягодного джема.
Впрочем, на рубашке ректора, проступая сквозь косметические чары, зеленели пятна покрупнее. И впрямь – огурчик.
Слава Миландоре, у нас укромные места на самом верху…
Как и обещал, кучер остановил экипаж на задворках классического здания с колоннами и островерхими башенками.
