Боги отправили девушку прямо в объятия герцога Грейнского во время войны. Он считает её обманщицей и не хочет жениться, но гневить богов в такое время опасно. Герцог готов использовать «подарок судьбы», а потом избавиться от неудобной жены. Однако судьба готовит им обоим неожиданный поворот.
Его мундир дымился, кулаки судорожно сжимались. Не будь в фойе столько лишних глаз, меня бы давно придушили.
– Тэйра Барнс! Что вы натворили? – прохрипели сзади, и я испуганно обернулась. И отшатнулась.
Позади стояла уже не «романтическая» ипостась ректора, а убивательная. Та, что гналась за мной по коридору от кабинета Башелора.
Тэр Вольган недоуменно осматривался, будто заново обнаруживая себя посреди столичного театра. Ощупывал влажную рубашку, приглаживал вздыбленные волосы и скалился самым худшим образом.
Батюшки святы… Отпустило?
– Вот перед вами я могу объясниться. Не сейчас, позже, – пробормотала я и, запахнув мантию на груди, поспешила к выходу.
Только умалишенная останется стоять меж двух баранов, жаждущих убить ее и, возможно, друг друга.
– Я вас не отпускал, Ализа! – бросили в спину желчно, яростно.
А у них даже голоса похожи, когда в ушах гудит.
И все-таки это был Габ. Он же кворг. Он же драный Магеллан, наступивший ботинком на подол моей бедной мантии.
– Знаком ли я с собственной женой? Да, демоны ее задери. Знаком, – шипел, захлебываясь, Габ. Потрошил глазами белую меховую опушку и прицеливался к шее. – Разумеется, знаком, Влад!
– Это недоразумение, – угрюмо выдавил ректор. – Я пока сам с трудом понимаю, как оно произошло.
– Недоразуме-е-ение… – повторил Габриэл. – Уверен, моя дрожащая… кхм… дражайшая, богами ниспосланная супруга нам все сейчас объяснит.
Он задыхался. Не то от гнева, не то от страсти, не то от… острого желания меня придушить.
Да, точно, это было оно.
– Габ, милый, ну ты куда убежал? Там самая жаркая часть спектакля!
Постукивая каблучками, с левой лестницы спустилась Сиелла. Она недоуменно оглядывалась, на ходу поправляя кудри. И наконец недовольный взгляд упал на меня.
– Ой… Ох… Это твоя… та самая? – она капризно надула губки и собственнически вцепилась в локоть Габриэла.
В этот раз девица меня точно опознала. Скривилась брезгливо, точно вляпалась дорогой туфелькой во что-то неприятное, гаденькое.
И я не выдержала. Не железная.
– Для вас, леди Ротглиф, не «та самая», а «моя герцогиня», – холодно бросила я и посмотрела рыжей стерве прямо в вытянувшееся лицо.
– Чего-о-о-о? Га-аб, она спятила?
Герцог молчал, опасно щурясь. И я, приободренная яростным жаром и его невмешательством, продолжила.
– И я готова выслушать оправдания, леди Ротглиф, по какой причине вы столь фамильярным образом схватились за локоть моего дражайшего супруга, – фыркнула я с вызовом.
