Лизавета и Галлея осторожно выбираются из затертых под стражу покоев принцессы. В свете предстоящего бедствия каждое слово имеет значение. Они скользят по просторным, почти незамеченными коридорам, где неслышные шаги возвращают их к тайне подарка для герцога. Здесь царит строгость и молчание, но есть надежда – под защитой гравированных дверей и затаенных слухов — вернуться домой....
Глава 8
Едва экипаж вскарабкался на холм и притормозил у входа в спальное крыло, я выпрыгнула на снег и отпустила кучера обратно к театру. Когда Габ удовлетворит все свои убивательно-ласкательные потребности, ему тоже понадобится транспорт.
В наших покоях было темно, только на подоконнике пыхтели черные комочки хельмов. Видно, Галлея, прибрав последствия вторжения, улеглась спать.
И мне бы пора, да только как заснуть, когда сердце в горле стучит от ярости?
Ох, как я злилась на Габриэла! Всю дорогу до академии подскакивала на диванчике, душа в себе желание развернуть экипаж, вернуться к герцогу и наговорить ему все, что думаю.
Этот кворг хуже золотых хельмов! От них хотя бы тепло!
– Рррр! – гневно рычала я, пиная пыль под ногами.
Прямо скажем, Галлея прибиралась тут вполсилы. Поставила на место комод, вытряхнула щепки с подстилки грумля да навесила на дверь ленточку вместо выломанной задвижки.
– Кворг, мерзавец, судак отмороженный! – шипела я тихо, боясь разбудить принцессу и ее питомцев.
Скинула мантию в кресло и нервным шагом подошла к письменному столу. Выдернула из головы несколько заколок, впивавшихся в кожу, и с блаженным стоном прочесала волосы пальцами.
– Упырь, гад, Магеллан чертов! – выплевывала оскорбления в темноту, словно так мне станет легче и жжение из груди исчезнет.
Голова невыносимо устала от шпилек, поддерживавших локоны: Галлея напихала их штук двадцать, пока второпях собирала меня в театр.
Хоть какое-то облегчение.
– Ублюдок, бесстыдник, му-у… му-у… – я застопорилась на аналоге «судака», запутавшись пальцами в корсаже. Шнуровка, старательно завязанная Галлеей, не поддавалась. – Да за что мне все это?
Дернула раз, другой, но кажется, только туже затянула.
А ведь шнуровка спереди с первых дней в Сатаре была моим спасением. С ней хоть как-то можно сладить, не прибегая к помощи соседки. Но сейчас ленты путались, убегали, не желали поддаваться.
Разнося по гостиной исступленные хрипы, я задыхалась от обиды. Если чертов узел не развяжется, видят богини, я сяду на пол и разревусь!
Убить его мало, кворга драного. В смысле – действительно мало. Сначала ивовым прутиком отхлестать, на угли голым задом усадить, а после зада можно и передом…
Черт, да проще ножом распороть! Все равно я это платье больше не надену.
