— Клайд Нанли был надоедливым человеком, но не опасным. Теперь он мертв, и я не имею к этому никакого отношения. Мы только что были в доме Моргенштернов, и они услышали новости о смерти Нанли вместе с нами. Порядком расстроились.
— Они пригласили вас в свой дом?
Это снова вызвало сильную реакцию.
— Некоторые люди не обращаются с нами как с обманщиками и убийцами, — сказала я.
Рик вскинул руки, словно я перешагнула через трепетно охраняемую границу.
— Сдаюсь! — воскликнул он.
Маленькая драма со стороны старины Рикстера.
— Вы двое — мастера мошенничества, — сказал он. — Это сводит меня с ума: я не могу выяснить, как вы это делаете. Вы попали прямо в точку насчет тех смертей, в самую точку. Как вы заранее получили документы? Я и в самом деле хочу знать, как вы это сделали!
Невозможно убедить того, кто не желает прислушаться к голосу разума и, если уж на то пошло, вообще ничего не желает слушать.
— Вы все равно не поверите, что я не мошенница, — сказала я. — Нет смысла с вами разговаривать. Кроме того, скоро сюда явится полиция, и я хочу принять душ до ее прихода.
Это была неправда. Я уже приняла душ. Я просто хотела, чтобы Рик Голдман немедленно убрался.
Манфред Бернардо позвонил нам из холла отеля примерно в три часа дня и спросил, можно ли ему подняться в наш номер. Я улыбнулась, представив себе, что служащие гостиницы думают о Манфреде, с его лицом, разукрашенным пирсингом.
— Интересно, что бывает, когда он проходит через детекторы безопасности аэропорта? — поинтересовалась я у Толливера.
— Вряд ли Манфред часто сталкивается с этой проблемой, — бросил Толливер, но по его тону было ясно: его это не волнует.
Манфред наслаждался, дотрагиваясь до людей.
Открывая ему дверь, я заметила, что он всего на дюйм-другой выше меня, но едва я сделала это наблюдение, как он наклонился и поцеловал меня в щеку.
Я не вернула поцелуй, потому что такие небрежные знаки внимания не в моем стиле. Но, думаю, я улыбалась, провожая его в комнату.
— Здравствуйте, Толливер, — произнес наш гость, когда брат встал, чтобы пожать ему руку.
Толливер секунду просто молча таращился на Манфреда. Тот снова был весь в черном, но на этот раз вырядился в черные штаны, черную футболку и кожаную куртку. Манфред носил тяжелые ботинки, а на руках, лице и шее поблескивало небольшое состояние. Последним штрихом были платиновые волосы в сочетании с козлиной бородкой того же цвета.
