Я не знаю, что еще мы можем сделать. Но я уверена: не стоит говорить им, что мы снова были у той могилы.
Мы спорили всю дорогу до отеля — и, благоразумно прервав спор рядом со служащими гостиницы, возобновили его, очутившись вдвоем в лифте.
Выйдя из лифта, мы лишились дара речи при виде агента Сета Кенига, ожидающего возле нашей комнаты. Если администратор отеля и поглядывал на нас, пока мы шли через холл, мы были слишком по гружены в собственные проблемы, чтобы это заметить.
«Да, я явно не экстрасенс, — подумала я печально. — Если когда-нибудь я объявлю себя экстрасенсом, прикончите меня!»
Нас полностью застали врасплох.
Мы с Толливером остановились как вкопанные и уставились на агента. Не только мы на него таращились, но и он тоже пристально смотрел на нас.
— Что вы двое затеваете? — спросил он.
— Полагаю, мы не обязаны с вами разговаривать, — ответил Толливер. — Сестра сказала мне, что вы агент ФБР, а мы не располагаем сведениями, которые могли бы вас заинтересовать.
— Где вы были? — спросил Кениг, словно мы обязаны были ему отвечать.
— Ходили в кинотеатр, — ответила я.
— Сейчас, только что, — настаивал он. — Где вы были только что?
Толливер взял меня за руку и провел мимо агента, который был очень настойчив.
— Мы не обязаны с вами разговаривать, — повторила я слова Толливера.
— Если вы занимались чем-то связанным с Табитой Моргенштерн, мне нужно об этом знать. — Его голос был резким и твердым.
— Пошел ты! — отрезала я.
Толливер испуганно взглянул на меня. Обычно я так себя не веду. Но мне хотелось убраться от этого парня. Брат отпер дверь и быстро провел меня внутрь. Мы захлопнули за собой дверь.
— Он одержим своей неудачей, — заявила я, начиная раздеваться.
Я заметила, что, несмотря на все усилия, обувь моя заляпана кладбищенской грязью. Позже надо будет обязательно ее почистить. Но сейчас у меня просто не оставалось сил.
Я чувствовала себя ужасно: измученной, слабой расстроенной.
— Я должна принять душ и отправиться в постель. Прости, что от меня мало толку.
— Не говори так, — возразил Толливер. Он ненавидел, когда я извинялась.
Я часто думала и иногда говорила вслух, что брат был бы богаче, если бы не взял на себя роль моей опоры. Но когда я пыталась вообразить, как отправляюсь в дорогу одна, то сразу чувствовала в животе огромную дыру, которая отказывалась чем-либо наполняться.
