Автор
В темное укромное местечко за прилавком вошла трое мужчин. Там мелькало пламя факела — свет маяка, который создавало жуткие тени. Зловещее пламя отбрасывало длинные теньки на холодную линолею, искрилось в глазах рыжеватых стражей портового квартала. Жирная девица вскочила с места, размахнувшись, готовясь к самому страшному — нападению нежданных гостей....
Она открыла глаза и увидела, как он в ответ медленно кивнул головой.
— Я люблю вас, ваша милость.
Опять старик пытался сжать ее руку, в выцветших карих глазах блестели слезы.
Джасинда старалась сдержать рыдания и напряженно выпрямилась, готовясь к главному разговору. Она все еще не сказала ему, почему пришла. Протянув руку, Джасинда погладила и убрала со лба его седые волосы. Она знала, что он наблюдает за ней, и понимает, что ей есть что сказать.
Наконец, она преодолела свое нервное возбуждение и, положив руки на колени, сильно сжала их.
— Мне очень неприятно говорить это вам, ваша милость, но я должна. Вы всегда были для меня как дедушка. Вы любили меня, когда всем вокруг, казалось, было все равно, жива я или нет. Я полюбила вашего единственного внука и вышла замуж за него. Я видела его смерть и поклялась найти и уничтожить убийцу. И я сделаю это! — Она уставилась на свои сцепленные руки. — Виконт Блекстоук все еще хочет жениться на мне. Если я не выйду за него, мои родители закончат свою жизнь на паперти или в долговой яме.
Джасинда замолчала. Она не осмеливалась взглянуть герцогу в глаза и прочесть в них то, что там будет написано. От мысли, что ей предстоит стать женой Блекстоука, холодный страх разлился по всему телу. Она ощущала ужас и отвращение.
Немного спокойнее и медленнее Джасинда продолжала говорить.
— Но прежде, чем я согласилась выйти за него, я заставила его дать мне одно обещание — он поможет мне найти того человека, который виновен во всем — в похищении Эллы, в моем похищении, в гибели дорогих мне людей.
Герцог застонал, и Джасинда подняла голову. Он силился произнести какие-то слова, питался заговорить.
— Нннннееееееетттт.
Джасинда опять заплакала.
— Простите, ваша милость, — шептала она. — У меня нет выбора. Я буду всегда любить только Тристана. До самой смерти буду любить его. Но я должна сделать это. Должна!
— Нннннеееееттт… — Лицо старика покраснело от усилий, с которыми он произносил это слово. Правая сторона лица, казалось, обвисла еще больше.
