Автор
В темное укромное местечко за прилавком вошла трое мужчин. Там мелькало пламя факела — свет маяка, который создавало жуткие тени. Зловещее пламя отбрасывало длинные теньки на холодную линолею, искрилось в глазах рыжеватых стражей портового квартала. Жирная девица вскочила с места, размахнувшись, готовясь к самому страшному — нападению нежданных гостей....
Джасинда, реальная Джасинда никогда не будет принадлежать другому мужчине. Она навек принадлежит Тристану.
«Тристан», — выкрикнуло сердце его имя.
ГЛАВА XXXI
Промокший и грязный, в двери ворвался Тристан.
— Где моя жена? — заорал он удивленной толпе.
Гости обернулись и в недоумении глазели на него.
— Послушайте, сэр, — спросил, брызгая слюной, возмущенный слуга, подозрительно оглядывая незваного гостя, — как вы сюда попали? Здесь не место посторонним!
— Я пришел за своей женой, леди Джасиндой.
— Что это за безумие? — спросил лорд Сандерленд, выходя в приемную.
Тристан снял шляпу, глубоко вздохнул, попытался сдерживать свое волнение. И ровным голосом ответил:
— Это не безумие, лорд Сандерленд. Мы с вашей дочерью поженились в Константинополе."
"— Поженились? Но… — тот в изумлении открыл рот.
Теперь, уже громче, Тристан еще раз повторил эти слова.
— Мы с леди Джасиндой поженились в Константинополе. Она думала, что я утонул, когда затопили мой корабль. Но я выжил. Я спрашиваю вас, где моя жена?
Из другого конца комнаты послышались испуганные голоса.
— Капитан Дансинг, — сказал отец Джасинды, не обращая внимания на свою жену. — Джасинда только что обручилась с виконтом Блекстоуком и вместе с ним уехала в Лондон, в его дом… — Он замолчал, словно не решаясь продолжить. — На их брачную ночь… — неохотно закончил он.
Тристан схватил лорда Сандерленда за воротник фрака.
— Как давно они уехали?
— Не так давно. Возможно, полчаса назад, а может быть, немного больше.
Тристан отпустил его и вышел так же внезапно, как и появился.
Несмотря на то, что в камине горел огонь, Джасинда все еще чувствовала озноб. Блекстоук оставил ее одну, чтобы она могла переодеться, но Джасинда знала, что он скоро вернется. Во рту пересохло, ее опять затрясло. Она ненавидела собственную трусость. Дверь открылась, и она обернулась, чувствуя, как кровь схлынула с лица. Одной рукой она ухватилась за край камина, чтобы не упасть.
— Но ты еще не переоделась, моя дорогая, — с некоторым удивлением произнес Блекстоук, входя в комнату.
— Нет. Спасибо, Роджер, я не голодна.
Внезапно виконт бросил сыр на поднос и, вскочив с кресла, подошел и встал перед ней.
