Автор
В темное укромное местечко за прилавком вошла трое мужчин. Там мелькало пламя факела — свет маяка, который создавало жуткие тени. Зловещее пламя отбрасывало длинные теньки на холодную линолею, искрилось в глазах рыжеватых стражей портового квартала. Жирная девица вскочила с места, размахнувшись, готовясь к самому страшному — нападению нежданных гостей....
На какое-то мгновение ее словно парализовало, не было сил шевелиться, она едва могла дышать, незнакомые до сих пор странные ощущения разлились по всему телу Она наклонилась вперед и обвила его шею руками.
Руки Тристана властно сомкнулись вокруг нее, прижимая к себе упругую девичью грудь. Рот жадно приник к губам Джасинды, выпивая до дна сладость ее поцелуя. Несдержанный стон вырвался из груди, когда ее пальцы погрузились в его жесткие взлохмаченные волосы.
Тристан нежно опустил ее на песок. Губы осыпали поцелуями щеку, потом шею.
— Тристан, — произнесла она и услышала свой охрипший голос.
Он остановился.
— Тристан? — опять шепнула она, любовь и робость боролись у нее в груди.
— Доверься мне, Синда, — сказал Тристан с необычайной нежностью.
Она заглянула в его взволнованные глаза, горящие страстью, и поняла, что не может не верить ему всем сердцем.
— Да, — выдохнула она.
Ее поцелуй, хотя все еще робкий, зажег в нем новый огонь и новые желания.
"Руки Тристана смело двигались по ее телу, возбуждая, увлекая, волнуя. Она едва осознала, как он поднял ее с берега и повел в тень трав, растущих рядом с каменистым склоном. Тристан быстро скинул рубашку и расстелил на земле. Потом бережными, осторожными движениями раздел Джасинду.
Приподнявшись над ней, Тристан осыпал Джасинду дразнящими поцелуями, шептал ее имя, потом поднял голову и с немым вопросом в глазах взглянул на Джасинду.
— Да, — ответила она, чувствуя, что скоро желание принадлежать ему разорвет ее на части.
В мгновенно вспыхнувшей страсти они слились друг с другом. Сдавленный крик, в котором смешались и боль, и удивление, и радость, вырвался у Джасинды, она прильнула к нему, понимая, что с этого мгновения они стали частичками одного целого.
