Или провести остаток своей жизни, ориентируясь на этот срок.
— Полагаю, что, зная о том, что ты в пятьдесят лет должен умереть, ты вынужден поверить в то, что жизнь тебе неподвластна. А между тем именно в этом и есть твоя ошибка, друг мой.
— Что ты понимаешь под словом «власть»?
Тип взял из огня тлеющую лучину и ее концом зажег трубку. Он глубоко затянулся, прежде чем дать ответ.
— Власть и желание идут рука об руку. Все это — стороны одной и той же проклятой сущности. Второе зависит от первого, и наоборот. И это — не слова какого-то там хренова философа, так заведено самой природой. Ты хорошо сказал сегодня утром: мы можем желать только того, чего у нас нет. Ты думаешь, что тебе подвластно иметь все, и поэтому ты ничего не желаешь. Но это происходит потому, что твоя власть определяется деньгами.
— А что, разве есть какая-нибудь другая?
— Конечно, сила воли, например. Ты, чтобы понять, можешь попробовать. Но я подозреваю, что ты не захочешь этого…
— Почему ты так говоришь? Наоборот, я могу это сделать.
Тип пристально посмотрел на Джозефа:
— Хорошо. Перед ужином я сказал тебе, что у меня есть для тебя сюрприз. Теперь пришло время его показать. Пошли.
Он встал и направился к одной из закрытых дверей в глубине комнаты. Джозеф в нерешительности перешагнул вслед за ним за порог.
Он ступил в темноту. В комнате находилось нечто учащенно дышавшее. Молодой человек тут же подумал, что это животное, и отпрянул назад.
— Ну, смелее, — подбодрил его тип. — Смотри внимательнее.
Чтобы привыкнуть к темноте, Джозефу потребовалось несколько секунд. Слабого света, исходившего от стоявшей на столе газовой лампы, едва хватало, чтобы слегка осветить лицо юноши.
Тот лежал на кровати с привязанными толстой веревкой к стойкам кровати руками и ногами. На нем была клетчатая рубашка и джинсы, но при этом он был босой. Стянутый вокруг рта платок мешал ему говорить, поэтому он издавал лишь несвязные звуки, похожие на стихи. Волосы на лбу стали сырыми от пота. Он извивался, как плененное животное.
— Кто это? — спросил Джозеф.
— И что я должен с ним делать?
— Все, что захочешь.
— Но я не знаю, кто он.
— И я тоже. Он ехал автостопом. Я посадил его в машину на обратном пути сюда.
— Может, нам следует развязать его и отпустить?
— Это все, что ты хочешь?
— Да потому, что это и есть доказательство того, что представляет собой власть и как она связана с желанием. Если ты пожелаешь освободить его, пожалуйста.
