— Я позвоню в службу ритуальных услуг и людям Чанга, как только мы завершим осмотр, — предложил Стерн.
А в это время, засунув от холода руки в карманы, Роза Сара нервно прохаживалась возле дома. Мила и Никла следили за ней из салона автомобиля.
— Эта женщина тебе не нравится, — произнесла монахиня.
— На самом деле это я ей не нравлюсь.
— Ты пыталась понять, отчего так происходит?
Девушка покосилась на Никлу.
— Хочешь сказать, что в этом моя вина?
— Нет, я просто говорю, что, прежде чем обвинять других, нам нужно быть в этом абсолютно уверенными.
— Заметь, она наскакивает на меня с тех самых пор, как я появилась здесь.
Никла подняла руки в знак капитуляции.
— Тогда не принимай близко к сердцу. Все пройдет, как только ты отсюда уедешь.
Мила покачала головой. Иногда благоразумие монахини было невыносимо.
Тем временем Горан вышел из спальни и автоматически направился ко второй закрытой двери.
Про другую комнату медиум не упоминала.
Он направил луч фонарика на ручку двери и открыл ее. По размеру она была такой же, как и соседняя комната. В ней было совсем пусто. Сырость решительно атаковала стены, и в углах уже завелась плесень. Горан бегло осветил помещение фонариком. Скользнув лучом по стене, он заметил нечто, что отразило свет.
Он более детально осветил это место и увидел на нем пять сверкающих квадратов, каждый не более десяти сантиметров в ширину. Это были моментальные фотографии, прикрепленные к стене обычными чертежными кнопками.
На этих снимках они были еще живыми. Альберт привозил их сюда перед тем, как убить. Он запечатлел девочек как раз в этой самой комнате, напротив этой самой стены. Они были растрепаны и неопрятны. Безжалостная вспышка фотокамеры застала врасплох их покрасневшие от долгого плача глаза, их взгляд, полный ужаса.
Альберт вынуждал их принять перед объективом эту гротескную позу. Это насильственное веселье заставляло содрогнуться.
Губы Дебби были искривлены в неестественной улыбке, и казалось, что она вот-вот расплачется.
У Аннеке одна рука была приподнята, а другая опущена вдоль тела: девочка стояла со смиренным и потухшим взором.
Сабина была сфотографирована в тот момент, когда, глядя по сторонам, она пыталась понять то, что ее детское сердце было не в состоянии уяснить.
Мелисса была напряжена и держалась воинственно. Но вполне очевидно, что вскоре и она сдастся.
Неподвижная Каролина с улыбкой и с вытаращенными от непонимания глазами.
Только после полного осмотра всех снимков Горан позвал остальных.
