Если бы пресса узнала, что в этом деле фигурирует медиум, в СМИ тут же сделали бы вывод о том, что у полиции на руках нет никаких доказательств, что они бродят в потемках, поэтому от отчаяния и были вынуждены обратиться к экстрасенсу.
— Ты должен рискнуть, — советовал ему Горан.
Старший инспектор вновь наведался к следственной группе, находившейся в доме Рокфордов. Он не хотел встречаться с монахиней, поскольку с самого начала дал понять, что не хочет ничего знать о проведении этого эксперимента: как обычно, вся ответственность в таких случаях ложилась бы на плечи Горана. Криминолог с охотой принял это условие, поскольку отныне он полагался на интуицию Милы.
— Послушай, девочка, я подумала вот о чем, — сказала Никла, обращаясь к своей любимице, когда обе наблюдали из окна фургона за оживленной дискуссией стоявших на лужайке возле дома Горана и Роке.
— Я не хочу денег из обещанного вознаграждения.
— Но если это тот самый человек, которого мы ищем, то они принадлежат тебе по праву.
— Ты только подумай о том, что ты можешь сделать для людей, за которыми ухаживаешь каждый день.
— А что им, собственно, требуется, кроме того, что у них уже есть? У них есть наша любовь, наша забота, и поверь мне, когда Божье создание приходит к концу своего жизненного пути, другого ему и не нужно.
— Если эти деньги получишь именно ты, тогда я смогу надеяться на то, что из всей этой истории может еще получиться что-то хорошее…
— Но зло порождает другое зло. И это его главное свойство.
— Однажды я слышала, как кто-то говорил, что зло всегда находит способ выставить себя напоказ. А добро — никогда. Поскольку зло само оставляет после себя следы. В то время как добро можно только удостоверить.
Наконец Никла улыбнулась.
— Это — глупость, — тут же возразила она. — Смотри, Мила, это факт, что добро слишком быстротечно, чтобы можно было его как-то заметить. Оно не оставляет после себя мерзости. Оно — чистое, а зло, наоборот, гадкое… Но я могу ощутить добро, потому что вижу его все дни напролет. Когда кто-нибудь из моих бедняг оказывается при смерти, я пытаюсь по возможности быть с ним как можно дольше. Я держу его за руку, выслушиваю все, что он хочет сказать, а если он рассказывает мне о своих прегрешениях, то не осуждаю его за это. Коль скоро они понимают, что с ними происходило, вели ли они праведную жизнь, не причиняли зла или делали все наоборот, но потом раскаялись… они всегда улыбаются. Не знаю, отчего это происходит, но это так, уверяю тебя.
