Молодой чина высокий и светловолосый с выправкой кадрового военного и фигурой профессионального гимнаста — он всегда вызывает улыбки у девушек-администратор. Марьянов не зазнался, радуясь вниманию женщин, но понимал: излишняя любовь может заставить его сомневаться в себе. В этот день к нему привычно подошли несколько дам, и он кивнул им, вошел в здание и сразу оказался в сердце этой романтичной атмосферы....
В этот момент Карина обнаружила, что возле ее стола стоит Ванда Конокрад и копается в розовом пакете.
— Что это вы делаете?! — воскликнула она, пораженная бесцеремонностью Ванды. — Это пакет генерального директора!
— Да я одним глазком, — не прекращая своего занятия, ответила та. — Ах, какие миленькие здесь коробочки! Ой, кажется, я во что-то вляпалась.
— Вы продавили коробку с пирожными, — сквозь зубы сказала Карина, вырывая у нее из рук пакет и прижимая его к животу. В глазах ее при этом горел злой огонь.
Есть люди, которые так и норовят вытащить на поверхность все самое плохое и жестокое, что в вас есть. Они словно провоцируют вас совершить поступок, которого вы будете потом стыдиться всю оставшуюся жизнь. Ванда была именно такой. Она с усмешкой посмотрела на Карину и, высунув широкий язык, облизала палец, измазанный кремом. Сверкнул лакированный ноготь, Ванда вильнула задом и с непроницаемым лицом уселась в кресло напротив. Стало ясно: несмотря ни на что, она будет дожидаться здесь непокорного супруга.
Долго ждать ей не пришлось — буквально через пару минут вышли Марьянов и Конокрад. Аркадий был явно удручен: видимо, вопрос, с которым он пришел, остался нерешенным. Марьянов, дружески положив ему на плечо руку, продолжил начатую еще в кабинете фразу:
— И завтра спокойно во всем разберемся. Подписать ничего не надо?
Конокрад отрицательно мотнул головой.
— Вот и отлично. Аркадий, ты пойми, у меня сейчас просто нет времени вдаваться в детали.
— Лучше бы сегодня, я могу объяснить почему…
— Слушай, у меня проблемы. Я уже должен быть в пути. Если опоздаю, будет плохо. Да, будет чертовски плохо. Так что давай завтра. Или поздно вечером мне позвони, мы по телефону все обсудим.
— По телефону нельзя, — уперся Конокрад. На генерального он смотрел исподлобья, как хулиган, которого поставили в угол.
— Тогда я приеду на работу завтра на час раньше, — отрезал Марьянов, нетерпеливо отстраняя его рукой.
— Да мне завтра в банк с утра, иначе деньги зависнут, ты же сам знаешь. Может быть, все-таки сегодня? Я домой к тебе приеду, а?
— Я сейчас не домой, а на дачу. Все, Аркаша, посторонись, я опаздываю.
«Так он на дачу собрался, — тут же отметила про себя Карина. — И, похоже, неожиданно. А нервничает-то как! Еще эта доставка… Еда, вино, пирожные… Подозрительно».
— Карина, — повернулся к ней Марьянов.
