Молодой чина высокий и светловолосый с выправкой кадрового военного и фигурой профессионального гимнаста — он всегда вызывает улыбки у девушек-администратор. Марьянов не зазнался, радуясь вниманию женщин, но понимал: излишняя любовь может заставить его сомневаться в себе. В этот день к нему привычно подошли несколько дам, и он кивнул им, вошел в здание и сразу оказался в сердце этой романтичной атмосферы....
Нателла, издав индейский вопль, упала на него сверху. Ее острый каблук вонзился Марьянову в ногу. Он ухнул, как филин, и в этот момент раздалась громкая мелодичная трель. Потом еще и еще. Кто-то настойчиво терзал звонок у входной двери.
* * *— Это Нона! — воскликнул Марьянов.
Он с самого начала был уверен в том, что пребывание со свояченицей под одной крышей ничем хорошим для него не кончится.
— Не может быть, — пробубнила Нателла Марьянову в живот. — Это точно не она. Давай не будем открывать. Сделаем вид, что никого нет.
— Во дворе стоит моя машина.
Он, кряхтя, выбрался из-под Нателлы и встал на четвереньки.
— Надо было калитку запереть.
— Зачем? Я не собираюсь ни от кого скрываться. Родион поднялся, отплевываясь и отряхивая
прилипшие к одежде ворсинки.
— Пойду открою дверь. А ты немедленно оденешься и будешь сидеть тихо, пока я тебя не позову. Поняла? Я, конечно, снисходителен к пьяным женщинам, но и у моего терпения есть предел.
Звонок прозвучал снова, и Родион, спешно покинув спальню, помчался вниз по лестнице.
Открыв дверь, Родион застыл в изумлении — на пороге стоял бледный, неуверенно улыбающийся Аркадий Конокрад.
— Аркадий, ты с Луны свалился? Что произошло?
— Я должен с тобой поговорить, — решительно сказал Конокрад, и его обвислые щеки мелко затряслись. — Это невероятно важно.
Марьянов некоторое время смотрел на него тем напряженным взором, каким энтомолог изучает муху неизвестного ему вида, потом широко распахнул дверь и отступил в сторону:
— Проходи.
— Извини меня за вторжение, но это действительно важно…
— Я подумаю, извинять тебя или нет, — отрезал Марьянов, проталкивая незваного гостя в комнату.
В душе он молил Господа, чтобы Нателла не вздумала сейчас появиться перед Аркадием в голом виде.
— Проходи вот сюда, — приказал Родион. — Садись. Ты за рулем?
Конокрад отрицательно замотал головой и опустился в кресло, где недавно сидела Нателла.
