Перед Равилем маячил пейзаж руин — заброшенная деревня и бесконечные степи. Стрелок выглядел одиноко на высоте, но он знал, что его не видит никто. Первая пуля прошла мимо цели, но Равиль понял, что если снова промахнется, то это окончательно. Он продолжал дышать и ожидать момента, когда враги начнут атаковать деревню. Время текло медленнее, но каждый миг был важен для его выживания и уничтожения противников....
– А как же твой отец, Трофимыч? Герой, а от пули бандитской полег!
– То война была. Много безвестного люда в земле полегло. У батька маво могила с крестом стоит, а комиссаров таежное болото сожрало.
– Так, значит, месть – дело благородное? – тихо спросил Белый.
– Всевышнему с небес все видать.
– Не уверен, – рыкнул Чижов. – Я долго за правое дело воевал, а судьба мне жизнь оставила, зато все остальное забрала.
– Ты еще молод. У меня жизнь троих сыновей отняла. И все же жизнь есть самое дорогое на земле.
– Как меня воспитали, так я и жил. В итоге восемь лет лагерей за воспитание получил.
– А ты, дед, веришь в правду? В справедливость суда? – спросил Белый, глядя на тлеющий кончик сигареты."
"– Все зависит от того, где мы ищем благо и чем за него платим. За правду можно и жизнь отдать, но так ее и не увидеть. Семьдесят семь годков я небо копчу. Отца сам хоронил, мать не помню. Жена померла при родах. Яшку рожала. Пятого.
Среднего медведь задрал. Дочь ломоть отрезанный. А младший на Терек подался плотину строить. По весне заезжает погостить. Икры бочонок привозит, деньги. А на что они мне? Долго жить вредно, как бельмо на глазу. Вот и думайте, сынки, хороша она, правда, для меня аль нет! Я ничем Бога не гневил. Не вывел меня мой клубок к тем местам, где люд земной пряники и мед кушает.
– Выживает сильнейший, дед! – стукнул по столу Чиж.
– Медведь сильнее мужика, но тот придумал капканы, рогатины, ружья и поверг хозяина тайги.
Старик оглядел гостей и почесал седой загривок.
– Ну да ладно лясы точить. Залезайте на печь и спите. К утру что-нибудь придумаем. В сундуке осталось всякое барахлишко от сыновей, чай, подберем чего.
Старик встал и вышел в сени, оставив ружье в углу. Проснулись они от лая собак. В комнате пусто, лампа горела ярко, со стола убрано.
– Старик у калитки с мужиками болтает. Пятеро их. Из-за спин приклады торчат. В волчьих полушубках все. Охотники с волкодавами.
Внезапно Белый пригнулся:
– Одного из них на участок впустил. – Выглянув вновь, добавил: – В дом идут. Не стреляй. Шандарахни по черепу.
Чиж взялся за ствол и замахнулся над дверью.
