Я нахожу Уинтер в ее комнате, она сидит на кровати, прижав колени к груди. Увидев меня, она поднимает голову, и в ее голубых глазах светится надежда.
– Теперь я могу идти?
Я сажусь на стул рядом с кроватью и ставлю поднос на тумбочку.
– Боюсь, что нет.
– Но ты обещала.
– И я сдержу это обещание, но не сейчас, Уинтер. Твое сходство со мной подвергает тебя непосредственной опасности. Есть люди, которые хотят причинить мне боль и без колебаний сделают это через тебя.
Она крепче обнимает колени, костяшки ее пальцев побелели.
– Я... я не могу проводить здесь все свои дни взаперти. Я чувствую, что схожу с ума.
– Ты можешь остаться со мной и Джереми. На самом деле мы не такие уж веселые, но все же лучше, чем ничего.
Она наклоняет голову набок, глядя на меня с нескрываемым интересом.
– Зачем ты делаешь все это?
– Это?
– Помогаешь мне
– Потому что я знаю, каково это – быть одной, и как твоя голова может мучить себя и тебя.
– Спасибо, – шепчет она. – Ты не должна заботиться о ком-то вроде меня.
– Что это за чушь? Каждый заслуживает того, чтобы о нем заботились. – Я открываю еду. – Давай, ешь."
"Она нерешительно протягивает руку, затем хватает миску с супом, не утруждая себя ложкой, и пьет прямо из нее, выпивая за несколько секунд. Но она не торопится с запеканкой с ветчиной, ест медленно.
– Можно спросить? – спрашивает она между укусами.
– Конечно.
– Ты все еще хочешь сбежать от своего мужа?
– Нет, – говорю я, и это правда.
– Почему нет?
– Я никогда не хотела оставлять его в первую очередь.
Я была просто... в моменте, когда я была потеряна, и я думала, что оставить его было правильным выбором. Потребовалось много времени, чтобы осознать, что это неправда, и, наконец, увидеть, где лежат мои настоящие приоритеты.
– Это мило. – Она слегка улыбается. – Хотела бы я знать, каковы мои приоритеты, кроме следующего приема пищи.
– Ты придешь к этому. Я помогу тебе.
– Ты... поможешь?
– Определенно. Каждый заслуживает второго шанса. – Я беру яблоко и начинаю его резать.
– Расскажи мне о себе побольше.
Мы проводим большую часть ночи за разговорами. Уинтер рассказывает мне о своем воспитании, о том, какой тяжелой была жизнь, и о том, что до встречи со мной она постоянно думала о самоубийстве, но у нее не хватало смелости пройти через это.
Мое сердце разрывается из-за нее и всего того дерьма, через которое она прошла, несмотря на свой юный возраст. В конце концов, я начинаю говорить о балете и обо всем, что с ним связано.
