– Я… Я не защищаю его.
– Тогда почему ты отказываешься сказать мне, кто он такой?
– Это потому, что он опасен… Я... Я не хочу, чтобы ты пострадал.
Он смеется, звук резкий, невеселый, и дергает за струны моего сердца.
– Ты уже много раз это делала, Леночка.
– Ты причинил мне боль… – Я всхлипываю. – Ты сокрушил меня, когда я узнала, что ты женился на мне только для того, чтобы использовать меня против моего отца.
Его ремень останавливается в долине моих ног.
– Я когда-нибудь использовал тебя?
– Ты мог бы.
Я жила в чертовом беспокойстве, ожидая, что ты сделаешь это в любое время.
– Отвечай на вопрос. Я, черт возьми, использовал тебя, Лия?
– Нет…"
"– Нет. Я бы не стал. Если бы я планировал, то не женился бы на тебе. На самом деле, я избавился от каждого гребаного члена Розетти, который знал о твоем существовании, а затем спрятал тебя от твоего отца. Включая ублюдка, которого ты видела, как я убил в тот первый день в гараже твоей квартиры. Он следовал за тобой, и я прикончил его.
У меня отвисает челюсть, и, хотя мне трудно сосредоточиться на его словах из-за боли и постоянного возбуждения, терзающих мое тело, я позволяю им просочиться в мое сознание.
– Ты... ты следил за мной?
– Да, за несколько месяцев до нашей встречи. Так что, если бы я хотел использовать тебя, чтобы сблизиться с Лазло, я бы сделал это примерно в то же время.
– Почему ты этого не сделал?
– Потому что ты стала, черт побери, моей.
– Почему ты не сказал мне об этом, когда я впервые столкнулась с тобой? Почему ты должен был причинять мне боль, пока я не должна была причинить тебе боль в ответ?
– Кто-то со стороны помог тебе, и ты сказала, что он твой любовник.
– Он не…
Его ремень опускается на мою киску, и я задыхаюсь, мой рот остается открытым.
– Не лги мне, Лия.
– Он не любовник!
Шлепок!
– А-а-а... пожалуйста... Я верю тому, что ты только что сказал. Я верю, что ты не собирался использовать меня, я действительно верю. Теперь ты должен мне поверить... пожалуйста... пожалуйста…
Потому что, если он этого не сделает, мы попадем в порочный, ядовитый круг, который уничтожит нас обоих.
– С какой стати? Ты настояла на измене, помнишь?
– Адриан... Прими это так, как будто я тебя умоляю. Не делай этого с нами.
– Чего не делать?
– Не убивай нас снова.
Жесткие линии запечатлелись на его лице, и я могу сказать, что он на грани чего-то – чего, я не знаю.
Он скользит ремнем между моих ног, по чувствительной плоти бедра, но не хлещет меня.
