Медленно выдохнула во вновь наступившей тишине.
— Не знаю, как ты собираешься исправлять то, что вы натворили… — мы с близнецами облегченно и синхронно вытерли со лбов невидимый пот, поняв, что нас не услышали. — Но если бы ты поступила так с одним из наших близнецов…
И тут случилось страшное. Мой оголодавший за длительный срок желудок возмутился, издав протяжный и почти неприличный звук, а потом застонал и, кажется, заплакал.
Глеанир — или все-таки Легинир? — бешено выпучил на меня глаза, а его брат посмотрел так, словно я только что закусила его любимой бабушкой. Кстати, идея очень неплохая...
— А тут у нас родительские покои, — громким экскурсионным голосом заговорил левый близнец, наверное, Все-таки, Глеанир. — С правой стороны коридора ты можешь лицезреть портрет нашего знаменитого предка Какаеготам кисти известного художника...
— Не паясничай, остолоп! — раздалось из-за двери. — Входи, раз уж спалился. И девушку с собой прихвати.
Ох, как нехорошо получилось-то...
— А Легги на кухню отправь, а то и вправду, оставит нас малышка без нашей любимой бабушки Гранаты...
Ой, Мать-хозяйка! Мужик, по ходу, слышащий!..
Мы с Глеаниром переглянулись, мальчишка пожал плечами, мол, сама виновата, а потом вежливо распахнул передо мной дверь, зачем-то жеманно сложив губы бантиком. Я послала ему в ответ самую благодарную улыбку, на какую только была способна, и шагнула внутрь. А в следующую секунду я поняла: не видела я красивых мужиков в своей жизни. Ни одного. Этот был как марципановое пирожное с вязкой ромово-изюмной начинкой и горькой, черной, шоколадной глазурью...
— Легги! Поторопись! — рассмеялся мужчина, а я второй раз в жизни покраснела. И с досадой подумала, что пора развязываться с Эро и его семейством. Я за последние пару недель в неловкие ситуации попадала чаще, чем за всю предыдущую жизнь.
— Это папа... с мамой ты уже знакомилась, вроде... Пап, а может, мы на кухне поедим? Павлик там для нас с Софкой велел стол накрыть...
Марципановый бог тряхнул темными шоколадными кудрями, волнами лежащими на плечах и, грозно нахмурившись, велел:
— Мигом! За братом! Весь стол сюда тащите. И для меня захватите что-нибудь.
Глеанир расстроенно посмотрел на меня, еще помялся на пороге секунду, а потом все-таки убежал, я же немедленно почувствовала себя одинокой и брошенной.
Павлик, убью тебя, честное слово!
— Прошу вас, милая леди! — хозяин дома поманил меня рукой и ласково улыбнулся.