Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
Я видел, как ствол пулемёта замолчал. Как башенка застыла в одном положении. Как дымящийся БТР умер.
— Пчеловеев! — крикнул я.
— Они ребят подорвали! — ответил Пчеловеев сломавшимся голосом.
— Потом! Думай о противнике! Можешь двигаться?
— Кажется… — Боец пошевелился, пересел на другое колено. Попробовал взять автомат двумя руками. — Кажется, да!
— Отлично, — я поднялся из-за укрытия. — Волков выиграл нам время. Поддержим Муху. В атаку!
Глава 24
— Туда! Двигайся к тому сухому дереву! — крикнул я.
Пчеловеев, немного замешкавшись, всё же встал. Автомат он прижимал к груди одной рукой. Рукав на второй срезал, наскоро перемотал рану."
"Пограничник Был ранен. Но двигался. Двигался, преодолевая себя.
Пулемётчик, что остался ниже, всё ещё работал по Мухе, не давал парням спуститься, а хвосту группы — и вовсе поднять головы.
И всё же основная часть наших принялась чуть, помалу продвигаться выше.
Я знал, что замыслил Муха. Он хотел пройти выше по тропе, чтобы осмотреться.
И тогда это может лишить нас наших бронемашин.
Пока Пчеловеев спускался, я наблюдал за ситуацией внизу.
Подбитый БТР застыл на месте, но за его броней я заметил какое-то движение. Судя по всему, это выживший экипаж выбрался из машины и теперь пытался организовать оборону под броней железного монстра.
Остальные БТРы лениво и неорганизованно постреливали по нижней части склона, стараясь наугад оградиться от пробиравшихся где-то внизу, вооружённых противотанковыми орудиями противников.
— Я тут! Здесь я! — крикнул мне Пчеловеев, когда несколько неаккуратно рухнул под сухое, кривенькое деревце, проросшее меж камней.
— Прикрывай! Я пошёл!
Пчеловеев немедленно, но с трудом принялся подтягивать автомат, поставил оружие между камней, начал постреливать куда-то вниз, в сторону оставшегося пулемётчика.
А душман, тем временем, и не собирался отступать, оставшись один.
У меня сложилось ощущение, что отчаянный враг, потеряв соратников, переключился на другую задачу — не дать остальной части взвода свободно маневрировать на склоне. И он, и противотанковые расчёты преследовали одну цель — задержать пограничников.
Но зачем? Этот вопрос крутился у меня в голове, пока я под прикрытием Пчеловеева поднимался выше по склону, к большому камню, похожему на верблюжью голову.
