Офицер ВДВ погибает на спасательной операции и попадает в СССР октября 1980-го года — в день, когда уходил в армию. Вернувшись молодым в эпоху афганской войны, герой должен изменить прошлое и спасти младшего брата от верной смерти, но каждый его шаг создает новые опасности.
"
"Прогулка обещала быть спокойной и даже приятной. Если бы не странное чувство — будто неприятный склизкий слизень ползает по спине.
«Чужой взгляд, — прошибло меня мыслью, — за мной следят».
Я обернулся. Увидел, как чуткая, аккуратная тень, державшаяся у дувала, быстро мелькнула в переулок.
— З-з-з-араза… — протянул я, а потом кинулся в погоню.
Глава 11
Я метнулся вслед за тенью.
Промчавшись вдоль дувала, завернул вслед за лазутчиком на узкую улочку кишлака.
Шпион бежал вдоль заборов и домов. Несся быстро, я только и мог слышать шлепки босых ног по утоптанной земляной дороге.
И все же отступать я не собирался.
Ночь была лунной. Под ее тусклым, рассеянным светом дома и дувалы, что стояли слева, погрузились в черную, густую тень. Правая часть улицы оказалась светлее.
Лазутчик двигался в тени.
Я не мог рассмотреть его полностью, но тень показалась мне низкорослой. Не сбавляя скорости бега, я сразу сообразил — это был подросток или, может быть, женщина.
Лазутчик двигался в полнейшей темноте. Но делал это уверенно, да и темпа не думал сбавлять. Значит, он очень хорошо знает местность.
Поймать такого будет непросто.
И последнее — он бежал не к площади в центре кишлака, где можно было укрыться, пусть на это понадобилось бы больше времени. Шпион несся вниз по улице, к южному выходу из кишлака. К старым трущобам, что развернулись там. Он надеялся найти укрытие быстро и сразу оторваться от преследователя. Умный малый.
Мы пробежали еще несколько десятков метров, прежде чем шпион нырнул в первый попавшийся проход между дворами.
Можно было бы побежать за ним. Но я знал — в прямой погоне, да еще и на местности, которую этот человек сто процентов знает лучше, чем я, шансов не много.
И все же мысли, как мне перехватить шпиона, у меня уже были.
Я бывал не в одном и не в двух кишлаках. Несомненно, каждый из них отличается от других. И все же такие поселения подчиняются одним и тем же правилам расстройки, проистекавшим, как ни странно, из обычной хаотичности. Каждый строил где хотел и как мог.
И нередко такое положение дел приводило к тому, что переулки в кишлаках, особенно тупиковые, имели две-три основные «артерии», ведущие к одному и тому же месту.
На это и был расчет.
Когда мальчик завернул, я пробежал еще двадцать-тридцать метров.
Ветер шумел в ушах. Собаки, переполошенные нашей погоней, залаяли чуть не по всему району.
