Офицер ВДВ погибает при спасении людей и неожиданно возвращается в СССР 1980 года — в день своего призыва в армию. Теперь ему предстоит пережить афганскую войну заново, но уже со знанием будущего. Сможет ли он изменить судьбу и спасти тех, кого потерял?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Пограничник. Том 2: Смертельный дозор» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Офицер ВДВ погибает при спасении людей и неожиданно возвращается в СССР 1980 года — в день своего призыва в армию. Теперь ему предстоит пережить афганскую войну заново, но уже со знанием будущего. Сможет ли он изменить судьбу и спасти тех, кого потерял?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Офицер ВДВ погибает при спасении людей и неожиданно возвращается в СССР 1980 года — в день своего призыва в армию. Теперь ему предстоит пережить афганскую войну заново, но уже со знанием будущего. Сможет ли он изменить судьбу и спасти тех, кого потерял?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он сидел в окружении остальных пограничников, участвовавших сегодня в ночном бою.
В сушилке клубился табачный дым, он поднимался к потолку и повисал там, становившись похожим на жиденький туманчик.
— Саша? — Сказал Стас Алейников и затянулся. — Чего ты там? Заходи.
— Ну я пойду… — тихо сказал Вася, — служба.
Теперь ему кивнул уже я.
Вася ушел, а я зашел в сушилку, закрыл за собой дверь.
— А знаете эту? — Спросил Дима Синицын, и затушил бычок в банке от консервов, — сержант, удружи. Дай-ка гитарку.
Мартынов передал ему шестиструнную. Димка поудобнее устроился на табурете, положил гитару талией на калено, грифом немного вверх. Тихо заиграл нехитрые аккорды.
Я улыбнулся. Прошел и сел на свободный табурет. Под тихую музыку лица пограничников сделались серьезными. Знал я, что не в мелодии дело. Дело в бою, который мы сегодня пережили.
И Черепанов, на лбу которого красовалась теперь аккуратная повязка, и суровый Мартынов, и Стасик Алейников — все молчали. Слушали. Только радиста Гамгадзе не было среди них. Грузин, видимо, был занят чем-то по службе.
Вдруг Синицын запел тихим, высоковатым, но бархатным голосом:
Тревога! Тревога!
— Тревожные трубы зовут.
Нас очень немного
Солдат, что в тревоге живут.
Тревога возможна,
И служба тревожна.
Стоит на границе солдат,
Ни шагу вперед,
Ни шагу назад.
Стоит на границе солдат,
Ни шагу вперед,
Ни шагу назад.
— Конечно, знаем, — рассмеялся Стасик тихо, — это ж с Алого. Ты ее в прошлом месяце услышал, когда мы кино смотрели.
Пограничники, даже старшина Черепанов, держащий в еще немного трясущихся пальцах сигарету, рассмеялись. Я улыбнулся.
— Так хорошая же! — Заулыбавшись во все тридцать два, возразил Синицын.
— Хорошая, — хмыкнул Мартынов.
— Дай-ка гитару, — вдруг сказал я, и все погранцы разом уперли в меня свои несколько удивленные взгляды.
— А ты что, Сашка, тоже умеешь? — Удивился Синицын.
— А вот дай сыграть, и скажешь потом, умею или нет, — с улыбкой ответил я.
Синицын поозирался, как бы ожидая одобрения от остальных, и передал мне гитару. Я поудобнее устроил ее на коленях, положил грубоватые пальцы на жесткие струны. Медленно заиграл.
Спокойная, немного грустная мелодия зазвучала в сушилке. Лица парней, несколько мгновений назад повеселевшие от шутки Алейникова, вдруг снова немного погрустнели. Взгляды стали задумчивыми и блестящими от каких-то воспоминаний.
Потом я тихо запел:
Часто ночью она мне приснится,
Про нее эту песню споем.
Я не только служил на границе, —
Она в сердце осталась моем.
Где-то за курганами ветром степь ложится,
Где-то за барханами райские места.
В сердце ты осталась навсегда, граница.
Боль моя, душа моя, жизнь и красота…
Черепанов затянулся, потом тоже затушил сигарету в банке, поджал дрожащие губы.
Ох, каким же я был до границы.
