В Торговом Коридоре потянуло холодом: здесь родилась легенда о "Пограничнике". В этом втором томе мы delveем в серую структуру, где каждый шаг за границей - гроза. Как Сын Баю - житель провинции на грани, решивший вырваться через мрачные подземелья и темные леса. Здесь начинается непредсказуемый путь между жизнью и смертью, где каждый шаг становится бесконечной игрой в угадайку со смертельным дозором....
— Нарыва ранили! Он первый попался им под огонь! — Заорал Черепанов. — На той стороне Мартынов залег! Но боится бить вслепую по камышам! Не хочет нас зацепить!
Я переждал очередную краткую очередь противника, выглянул, дал свою из АК и одновременно осмотрел берег."
"Нарыв лежал в устье Угры, почти у Пянджа. До него осталось метров десять. Сержант пригибал голову за низеньким, едва в двадцать сантиметров песчаным бережком. По-честному его спасала только темнота и то обстоятельство, что он не обнаружил себя.
— Сука! Непонятно, сколько их там! Если начнут давить, перестреляют нас как воробьев! — Зло выкрикнул Черепанов.
— С заставы подоспеют минут через семь! — Закричал Стас, — продержимся⁈
— Должны, — сказал я. — Должны продержаться. Старшина, граната есть?
Черепанов, хлопнул из Стечкина куда-то на звук вражеского выстрела, обернулся ко мне.
— Есть. Но опасно применять. У меня Ф-1.
— Но мы же в укрытии! — Возразил Гамгадзе!
— А он? — Кивнул я на Нарыва, — его может посечь.
— Сука! Надо только ждать!
Внезапно с той стороны снова заработал пулемет. Трассера помчались прямиком через Пяндж.
— Мартынов, — выдохнул старшина, — видать, еще подходят…
— Старшина, — сказал я строго, — готовься метать. Остальным — прикрыть меня.
— Чего, мля⁈ — Удивился Черепанов.
— Огонь гранатой по моему сигналу, — сказал я и помчался по реке прямо к Нарыву.
— Чего встали⁈ — Заорал тут же сориентировавшийся Черепанов, — огонь! Прикрыть Селихова!
За моей спиной в унисон заговорили два автомата и Стечкин. Из камыша тут же стали бить душманы. Пули засвистели вокруг. Принялись ложиться чуть мне не под ноги, выбивая из берега песчаные фонтанчики. Некоторые пули со всплесками входили в реку.
Я тут же упал в воду, тело обдало холодом, а бушлат стал тяжелеть. Шапка свалилась с головы и поплыла куда-то вперед.
Стрелять в ответ — наиглупейшее, что можно придумать. Сразу обозначу свою позицию.
Потом быстро, как мог, пополз к Нарыву.
Внезапно на берегу поднялся такой гул стрельбы, что все другие звуки будто бы прекратили свое существование. Потом шум слился в одно сплошное громогласное «У-у-у-у-у»
Я подлез к Нарыву. Крикнул:
— Слава! Куда⁈
— Не знаю! Вроде в ногу! Не пойму.
