В Торговом Коридоре потянуло холодом: здесь родилась легенда о "Пограничнике". В этом втором томе мы delveем в серую структуру, где каждый шаг за границей - гроза. Как Сын Баю - житель провинции на грани, решивший вырваться через мрачные подземелья и темные леса. Здесь начинается непредсказуемый путь между жизнью и смертью, где каждый шаг становится бесконечной игрой в угадайку со смертельным дозором....
— А ты чего от меня хочешь, а? Стас? — заговорив с едва заметным акцентом, обиделся Гамгадзе, — Система старая, уж на ладан дышит. Менять надо — все столбы под снос. Новую ставить. Ты лучше, к Анатолий Сергеичу подойди с такими претензиями.
— Ты че завелся, Гамгадзе? — Удивился Стас, — я че тебе такого обидного сказал?
— Боится, что начальник заставит систему перепроверять, — рассмеялся Димка Синицын."
"— Или что поймают, — шепнул мне Стас, — что он в прошлый раз, в рабочей группе, в крышке от цилиндра линейного блока чай кипятил, а когда назад ставил, плохо закрутил.
Стас хитровато засмеялся и сказал Бесо уже громче:
— Да, Гамгадзе, на тот самый участок едем, а?
— Да ну тебя в баню, Алейников, — понуро пробурчал младший сержант.
Стас рассмеялся, но Черепанов строго его осадил:
— Разговорчики. Прибываем к участку.
В этот раз в начале участка выгрузился я и Стас Алейников. Когда Шишига пошла дальше, Стас включил следовой фонарь, мы стали обследовать КСП.
Ожидаемо, ничего нами найдено не было, и потому мы стали продвигаться к центру участка, где работал головной наряд.
Пяндж тут шумел как надо. Берег был пологий, словно пляж, и расслышать что-то при такой погоде было очень тяжело.
— Я тебе говорю, — уверял меня Стас, — это Гамгадзе спичку забыл убрать с реле, когда крышку с цилиндра снимал, а закрутил хреново. Туда влага попала. Спичка, небось, разбухла, ну вот тебе и сработка.
— Чего ж он, не знает, как крышки закручиваются? — Спросил я.
— Знает. Но его за таким делом уже ловили. Заговорится, отвлечется, и на тебе. Невнимательный он. Уже раз или два от командира своего, Сени Вандина, по шапке получал. А если шеф узнает, то Гамгадзе не только по шапке получит… Но и еще куда-нибудь.
— Погода плохая, шумно, — сказал я, вглядываясь в запорошенную мелкой белой мукой «параши» КСП, — как раз то что надо, чтобы в тыл прорыв совершить.
— Ты правда думаешь, что нарушитель? — Стас изобразил удивление. — Да ладно тебе. Это ж один раз из ста.
— Идет война, — напомнил я Алейникову.
— Война к нам редко заглядывают. Ребята из сводных неплохо духа за речкой гоняют.
— Не говори гоп, — сказал я, — забыл уже, как от душманского снайпера в лесу прятался?
— Так это ж не война, — махнул он рукой. — это так, суровая пограничная рутина.
Внезапно спереди раздался выстрел. Эхом он прокатился по Границе. Затем взвилась ввысь красная ракета. Она прорезала собой темноту и, казалось, коснулась самого неба.
