В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий....
Чем выше мы поднимались, тем больше ветер увеличивал свой напор.
Тем не менее группа продвигалась. Покрытые грязью чуть не с ног до головы, мы упорно следовали за остатками шайки душманов. А их было уже немного. Если не считать безобидного Курбана, тормозившего вдобавок отход душманов, Аллах-Дад ушел с еще троими боевиками.
Кроме того, не все из них были вооружены. Я видел только, как двое успели подобрать свои автоматы. Сам Аллах-Дад ушел безоружным."
"— Тут сложная тропа! — Орал Мартынов, когда мы стали перебираться на другую сторону, по краю выросший тут скалы, — петляет! Они замедлятся!
Здесь надо было оторваться от нашей скалы, вдоль которой мы следовали все это время, и перейти к другой, уходящей к горам.
Сверху, над скалой, распростерся небольшой лес, зажатый гребнями. Нам нужно было как раз пройти от одного к другому. Ведь подняться выше было невозможно. Плохая погода и слишком резкий уклон превратили лес в настоящий тупик.
Пустые от листьев деревья, которыми поросло это место, беспокойно шевелились на горном ветру, словно живые.
— Быстрее! Быстрее! Этот сукин сын не должен уйти! Давайте скорей на ту сторону! — Подгонял нас Сорокин.
Мы бежали. Бежали, и я старался не поскользнуться на вязкой тропе. Иной раз, сапог уходил в грязь чуть не по щиколотку. Казалось, все это месиво просто растет. Прибывает. Или будто бы появляется само из себя, замедляя нам шаг.
Когда мы оказались примерно на половине пути, к другому хребту, к шуму ветра и дождя добавился новый звук.
Я глянул на лесок, развернувшийся справа, над нами.
Сорокин, бежавший передо мной, на миг застыл на месте, глянул в сторону деревьев.
Сначала мне показалось, будто от усталости у меня начались галлюцинации. Будто лес медленно пополз в нашу сторону. И только потом я понял, что он и правда ползет. Движется все быстрее. Все — хруст, скрежет, движение деревьев смешалась в одну ясную картину.
— Сель! — Крикнул я. — Оползень!
Глава 3
— Назад! — Заорал Мартынов, заворачивая поотставшую от нас часть наряда, — назад! Нас смоет!
— Вам не успеть! — Крикнул я сержанту, толкая Сорокина в шею, — возвращайтесь! Мы вперед!
— Отставить, Селихов! Назад! — Закричал Мартынов.
— Алим, скорее! — Подтолкнул я Канджиева вперед себя, крикнул Мартвову! — Возвращайтесь!
Нижняя кромка леска стала двигаться все быстрее. Деревья, с хрустом и грохотом заваливались, бились одно о другое, утопали в грязи.
