В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий....
— А сколько их у нас в Союзе⁈ Отличившихся-то? И офицеры, и солдаты! И еще бог знает кто! А значит, плашек надо много! Разных! И ты че думаешь, Калашников сам выдумывает все эти памятные надписи⁈ У него точно какой-нибудь заместитель для этого дела есть!
— Калашников автомат придумал! — Не отступал Малюга и потряс своей семьдесят четверкой. — он вон какой работоспособный! Че, думаешь, у него нету времени памятную надпись придумать⁈
— Калька!
— Сам ты калька!
Я снисходительно покачал головой. Улыбнулся их совсем детскому спору.
— А знаешь, чего Синицын завелся? — Тихо спросил у меня Стас, когда мы были в оружейной комнате и подошли к пирамиде.
— Понятия не имею, — я снял старый автомат, а потом поместил новый на его место.
— Потому что у него, у единственного на заставе была памятная надпись. Он ей гордился, сил нет никаких. Одно время, как бражки Тимощуковской напьется, так всем ей хвастается: «Посмотри, мол, какой я молодец». А иной раз, даже в наряде, всем его чуть не в морду пихал! Предлагал посмотреть!
— Вот! — Снял Синицын трепетно, словно сокровище, взял свой старый автомат и принялся… всем его пихать, — видали! Вот это памятная надпись! Тут даже моя фамилия есть!
Синицын стал возбужденно на всех зыркать и приговаривать:
Прочитать? Прочитать?"
"— Да уже сто раз читал, — сухо отмахнулся сержант Мартынов и поставил свой автомат на место.
— Вот! Слушайте!
Я заметил на деревянном прикладе его пошарпанного АК-47 широкую, блестящую медную планочку, наполированную чуть не до зеркала.
— Синицыну Д. П. От Комс. Орг. Хохотуйского сельсовета, — гордо провозгласил Дима Синицын.
— Да слышали мы все про твой Хохотуйск, — Вася Уткин тоже отмахнулся.
— У меня именная! Ребята с ячейки перед армией подарили! Шеф мне ее сам разрешил на приклад приладить! — Совершенно не замечая всеобщей иронии, продолжал хвалиться Синицын.
Улыбающийся во все тридцать два Стас подошел к нему, поманил пальчиком. Заинтересовавшийся Синицын приблизился, даже зачем-то подставил ухо.
— А что ты будешь со своей табличечкой-то теперь делать? Автомат-то у тебя уже новый, — хитровато спросил Алейников.
Синицын растерялся.
— Ну… Как что? Сниму со старого автомата. Прикручу на новый.
— Прям на шурупы?
— Прям на шурупы.
— Я те дам на шурупы! — Строго крикнул Черепанов, наблюдавший за солдатами в оружейнке.
Синицын аж вздрогнул.
— Ты че вздумал, Синицын, казённое добро портить⁈
— А на клей? — Вполне серьезно спросил Дима.
