В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий....
Клим не находил себе места, после того как получил то самое письмо от Амины. Душа у Клима была не на месте, и он думал, как ему попасть на ту самую тропу, с которой Вавилов отпустил девушку домой?
Вавилов даже помышлял о том, чтобы самовольно покинуть заставу прямо посреди ночи. Однако солдат просто трусил. Боялся пойти на такой отчаянный шаг. Возможные последствия пугали его.
Так, целых два дня и мучился Клим, не зная, как ему поступить.
«Может, просто забыть? — Гонял он постоянно мысли, — может оставить всю эту затею?»
Однако было что-то в этой странной девушке из Афганистана.
«А вдруг она в беде? Ведь зачем бы еще ей со мной связываться? — Размышлял он, стараясь сам себя обмануть, — что, если ей нужна моя помощь?»
Не мог себе признаться молодой солдат, что он просто хочет видеть эту девушку, совсем по другим причинам.
На третий день Климовых мучений удача ему улыбнулась. На боевом расчете он узнал, что его наряд отравляют на левый фланг.
Сердце Клима просто возликовало от этой новости. И парень даже слабо представлял почему. Вернее сказать, он даже не задумывался о сових чувствах. Правда, на пути стояло как минимум две преграды.
Первой стало то обстоятельство, что нужно было как-то оторваться от наряда. Найти предлог, чтобы спуститься по тропе к Пянджу. Другой же — старший сержант Мартынов.
Мартынов был жестким и суровым младшим командиром. Он не давал спуску ни бойцам, ни себе. Конечно, время от времени его могло «заносить», но случалось это не часто.
Например, Клим слышал, что однажды он весь наряд гонял бойца, которого невзлюбил."
"Постоянно делал вид, что заметил признаки нарушителя границы, и бедолаге-младшему наряда каждый раз приходилось бухаться животом в грязь, занимая стрелковую позицию «лежа» и готовясь к стрельбе.
И как теперь Климу скрыть от Мартынова свои настоящие намерения? Он долго ломал голову, над этим. Потом все же кое-что придумал. План казался самому Климу крайне сомнительным, но он все же решил рискнуть.
Удачный момент, чтобы его исполнить, подвернулся Климу, когда они дошли до стыка участка, где вбок от пограничной тропы спускалась та самая крутая дорожка.
Тогда один из бойцов побежал к розетке, чтобы доложить на заставу, что все спокойно. Пока наряд ждал его, Клим стал действовать.
— Куда собрался? — Сурово спросил Мартынов.
В темноте его глубоко посаженные маленькие глаза казались злыми черными дырами.
