В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий....
Один за одним мы их выщелкиваем, но все равно за всеми не поспеть.
Капитан вдруг помрачнел. Здоровое, даже немного румяное лицо Пястцева тронула тень.
— Потери есть. Больше людей нам надо.
— Спасибо за приглашение, товарищ Капитан. Но у меня тут еще дела, — сказал я, припомнив скорое нападение на Шамабад, которое мне еще предстоит пережить.
Слишком много хороших людей погибло в ту ночь. Слишком много тех, кого я теперь могу назвать своими друзьями, так и остались лежать на заставе.
— А не трусишь? — С ухмылкой уставился он на меня и прищурил один глаз.
Я ответил лишь решительным взглядом. Капитан приподнял подбородок.
— Вижу. Не трусишь. По глазам вижу… Ну что ж. Дела, так дела, — хрипловато продолжил капитан, наблюдая, как душманов поднимают на ноги, — если надумаешь, ждем твой рапорт. Удачи, Селихов.
* * *Несколько дней спустя. Где-то в Панджшерском ущелье.
Центр подготовки афганской оппозиции
— Ваша оплошность, Уильям, стоила Центральному Разведывательному управлению миллионов долларов, — мрачно сказал пожилой седовласый мужчина по имени Дональд Петерсон.
Питерсон был важной шишкой в ЦРУ и занимал должность зам главы специального отдела офиса по военным делам Центрального Разведывательного Управления.
Два дня назад Питерсон совершил свой третий визит в Афганистан. Все для того, чтобы проконтролировать передачу секретной кассеты в руки ЦРУ.
Надо ли говорить, что голова агента Стоуна гудела после похмелья. Он готовился к встрече с Питерсоном, однако был уверен, что пройдет она при других обстоятельствах.
Все пошло не по плану. Впрочем, Стоун не изменял себе и немедленно напился, как только узнал, что русские перехватили кассету уже давно, а запоздалая операция по переправке связного провалилась.
Стоун поерзал на своем стуле. Поправил широкий ворот свитера, который неприятно перетягивал шею. Потом, не зная, что ответить, он глянул в крохотное оконце мрачного кабинета с каменными стенами.
Снаружи стоял ясный день. Со дворе центра подготовки, расположившегося на руинах древнего горного кишлака, доносились крики американских и пакистанских инструкторов по боевой подготовке.
— При всем уважении, Сэр, — хрипловато вздохнул Уильям, — но все случившееся — не только моя вина. Операция пошла не по плану с самого начала.
Питерсон вздохнул. Пошамкал морщинистыми губами и выпрямился на своем стуле. Повел плечами. Его движение показалось Стоуну немного нервным.
