В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий....
— Меня отзовут? — Мрачно спросил Уильям.
— Если бы это зависело от меня, я бы отозвал, — холодно ответил Питерсон. — Но к сожалению, у конторы все еще есть на вас планы. Но знайте…
Питерсон неприятно сузил глаза. Взгляд его стал колким, как стекло.
— … Но знайте, я слежу за вами. И немедленно инициирую проверку вашей деятельности, как только вернусь в США.
Стоун не ответил. Он только сделал каменное лицо, чтобы не показывать начальству внутреннего беспокойства, что разгоралось у него в груди.
— Если, конечно, вы не покажете результат.
— Результат?
— Да. Свою полезность, — откинулся Петерсон на спинку стула. — Если ваши подопечные продемонстрируют, что американский налогоплательщик не зря оплачивает им советское оружие, возможно я попредержу коней.
— Что вы хотите этим сказать, сэр? — Изобразил удивление Стоун.
«Ах ты сукин сын, — подумал он при этом, — неужто сам хочешь оправдаться за счет меня? Оправдаться перед директором за потерянную кассету! Ты же знаешь, старый пес, что в этом есть и твоя вина!»
— Вы не понимаете? Докажите, что вы все еще способны выполнять свою работу хорошо.
— Агитация и пропаганда среди оппозиционно настроенного населения с целью поддержания напряженности на советско-афганской границе, — отчеканил Уильям Стоун.
— Вот именно. Но организации простых рейдов, будничных обстрелов и налетов уже недостаточно. А вот если бы вы предприняли что-то экстраординарное… Возможно, директор дал бы вам возможность проявить себя в другом, более важном деле.
— О каком деле идет речь? — Решился спросить Стоун.
— Пока что, это секретная информация, — произнес Питерсон буднично и принялся складывать отчеты Стоуна в свой портфель. Потом со значением глянул на агента. Вздохнул. — Пойми, сынок. Ты сейчас по уши в дерьме. В конторе знают о твоих грязных делишках. Если продолжишь в том же духе, отправишься за решетку до конца дней своих.
Уильям нахмурился. Опустил взгляд.
— Буду с тобой частен, — Питерсон встал, отправился к железным стеллажам с документами и взял оттуда бутылку виски.
— Уничтожение советской пограничной заставы — это поступок, способный удивить? — Поднял взгляд Уильям.
— Амбициозно, — хмыкнул Питерсон и отпил виски, — но слабо вериться, если честно.
