Офицер ВДВ, погибший при спасении, оказывается в СССР октября 1980 года — в день своего призыва в армию. Советско-афганская война, молодость и второй шанс. Теперь он должен изменить историю и предотвратить трагедию, унесшую жизнь его брата. Война требует выбора.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Офицер ВДВ, погибший при спасении, оказывается в СССР октября 1980 года — в день своего призыва в армию. Советско-афганская война, молодость и второй шанс. Теперь он должен изменить историю и предотвратить трагедию, унесшую жизнь его брата. Война требует выбора.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Офицер ВДВ, погибший при спасении, оказывается в СССР октября 1980 года — в день своего призыва в армию. Советско-афганская война, молодость и второй шанс. Теперь он должен изменить историю и предотвратить трагедию, унесшую жизнь его брата. Война требует выбора.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Совершенно верно, товарищ Селихов, — Пуганьков вышел немного вперед. — У меня существуют определенные сомнения, относительно записки.
— Разрешите узнать, какие, товарищ лейтенант? Потому как, если там написано все то, о чем говорит Анатолий Сергеевич, я считаю, что бумагу стоит отправить немедленно.
Офицеры переглянулись.
— Хорошо, что это решать не вам, товарищ Селихов, — кисловато заметил Пуганьков, — а товарищу старшему лейтенанту.
— Верно, — я кивнул, — а значит — и не вам тоже.
Пуганьков нахмурил брови. Уставился мне в глаза холодным, колким взглядом. Я думал, что в следующий момент он начнет пытаться строить меня. Возможно, так и было бы, однако Таран его опередил.
— Та-а-а-а-к, — шеф оперсля локтями о столешницу, помассировал виски, — я тут уже бог знает, какой день ломаю голову, как преподнести в отряде, что у нас служебная сука ощенилась, а теперь еще и это. Короче, товарищ лейтенант, прошу вас сформулировать ваши доводы снова и очень кратко. А мы все их послушаем, и я буду решать.
— Есть, товарищ старший лейтенант, — кивнул Пуганьков и выпрямился, поправил свой идеально выглаженный китель.
Судя по норову его Светланы, мне подумалось, что китель он приводил в порядок сам.
— Меня смущают несколько вещей, — продолжал замполит. — Форма записки, обстоятельства, при которых она оказалась на нашей стороне и была найдена, а также последствия, которые могут нас настигнуть, пусти мы ход этому делу.
Все молчали. Никто не пытался вставить своего слова.
— Что касается формы, — продолжал Пуганьков, — участок изображен довольно-таки подробно. Вряд ли душманы могли бы его изобразить именно таким образом. С такими особенностями рельефа. Он, считай, как с нашей карты списан.
С этими словами лейтенант глянул на стену с занавешенной картой участка.
Впрочем, такое его замечание вызвало у меня лишь ухмылку. Карты Тарана я никогда не видел, а то, что изобразил в записке, знал исключительно из опыта службы на Шамабаде.
Пусть рисунок Наташи и был схематичным, но, как я уже сказал, опытный взгляд увидит на нем все, что надо. Был, конечно, и риск, что это вызовет подозрения. И тут пришлось выбирать: либо сделать подсказку менее внятной и рискнуть всей моей задумкой, или же отразить на ней все более подробно, почти в лоб, что б уж наверняка. Я выбрал второй вариант.
— Второй момент, — Пуганьков показал мне два пальца, — обстоятельства, при которых она попала на наш берег. Во-первых, зачем простым контрабандистам брать с собой такую важную схему? Чтобы ее потерять? Во-вторых, если вы обнаружили ее так просто, почему ее не нашла поисковая группа? Ведь они исследовали всю КСП довольно тщательно. Не так ли, товарищ прапорщик?
Пуганьков глянул на Черепанова.
